И листья, как люди,Друг с другом так схожи,Но, всё же, неповторимы.А ветер, что листья доводит до дрожи,И судьбы листает незримо.В глазах отражается,Падая, небо,А в судьбах – летящее время… И, даже кривляясь толпеНа потребу,Шут пляшет, Сгорая со всеми.<p>«Кажется игрушечным кораблик…»</p>Кажется игрушечным кораблик,Озеро – картиной акварельной.Я учусь не наступать на грабли,Только это – разговор отдельный.Безмятежность нежного пейзажаКажется обманчиво-тревожной.Я смотрю, я радуюсь, и дажеВерю: невозможное – возможно.<p>Алексей Филимонов<a l:href="#note11" type="note">[11]</a></p><p>Венок Набокову-Сирину</p><p>ПРЕДВЕРИЕ</p>
Памяти В. Набокова
Перед тем, как бабочкою стать,я лежу, и кокон душно-сладкийобвивается вокруг тетрадки —не пошевелиться мне, не встать.Золотистого луча дождусь,чтоб уже не слухом и не зреньем,но глухонемым стихотвореньемв белизне слепящей растворюсь.Здесь черта. И чутким хоботкомя во сне нащупаю ударыз д е с ь, где в сердце брызжет сок янтарный —и проснусь, неведеньем влеком.30 сентября 1995<p>«Карта Петербурга расцветает…»</p>
И вот ведут меня к оврагу…
В. СиринКарта Петербурга расцветаеткрасками столетий и времён.Пролетает искренняя стая,над домами простирая звон.Оживают реки и каналы,суетою полнятся мосты.Поезда отходят от вокзалов,корабли приходят из мечты.Город мой – потёртая бумага.положу его письмом в конверт.Адрес: – Беспредельность. Дно оврага.Снег запорошит немой ответ.6 ноября 1998<p>На Родине</p>
И – всякой яви совершеннее —
Сон о родной стране
В. НабоковКак будто вернуться на родину летомНам выпало. Нива густая шумит.– А как вы вернулись?– Ни слова об этом.Колышется время, и тает зенит.Когда мы вернулись в родное именье,то местоименьем цвела тишина —холодные струны, и звёзд озаренье,и запах сирени, сводящей с ума.Черёмухи запах, жасмина, левкоя,и горький букет недосказанных слов…А небо в России, как встарь, грозовое,и слышится уханье каторжных сов.Молчание нивы – густое молчанье:зерно отдаёт себя небу и льну.Дозволь мне земли успокоить дыханье —я к травам её напоследок прильну…<p>Начало века</p>Как манускрипт начала века,листаю город по ночам.О Питер! призрачный и блеклый,ты свет невидимый – очам!В себя вобравший даль пространства,ты долу опускаешь нить, —распутывать клубок бесстрастныйи в небо тайно уходить.Окутан ширмою зеркальной,ты отражаешь города,чьи души ночью, в час печальный,сквозь сон слетаются с ю д а.Где кони стынут в отдаленье,и в небо смотрится река,и грань меж нею и забвеньемнебесным – зыбка и тонка…12 октября 1997<p>Тропа Набокова</p>
