— Ты не имеешь формальной власти. Они могут объявить тебя инсургентом или пиратом и спокойно повесить.
Мне было все равно. Я только что потерял товарища вместе с которым начинал эпопею и другого товарища, с которым обогнул Горн. Мартинес не пугал меня.
— Алексей прав, — сказал Колычев. — Я мог бы переговорить с ними. Итальянский похож на испанский, я использовал его в Порт-Магоне. А моё положение дает мне право вести переговоры.
— Вам лучше бы отправиться на российский корабль, — возразил я. — Вы говорили, что знаете князя? Вот и отлично. Значит вам с ним и переговоры вести. А я отправлюсь в пасть к испанцам. И не беспокойтесь, у меня есть что им предложить. Если индейцы начнут настоящую войну мало никому не покажется. Убит их вождь. А кроме нас природные жители никого не послушают. А заодно попробую переговорить с пленными англичанами.
— И что мы должны обсудить, по-вашему? — скептически спросил капитан.
— Я бы предложил всем сторонам отложить схватку за территории и передать решение этого вопроса в руки лиц, наделенных большей властью. Пусть болит голова у иностранных коллегий, офисов и министерств.
— Согласен, — подумав с минуту, кивнул Колычев.
Потеря товарища сделала меня более откровенным.
— Я вам одну вещь скажу, только вы не обижайтесь, — заявил я Колычеву. — Россия эти земли не удержит. Слишком долог путь от столицы, от центров промышленности, слишком мало людей. И испанцы их не удержат по той же причине. Четыре английские компании, не говоря уже о британской короне, растерзают эту огромную территорию, как касатки кита. Никогда не видели, как они нападают стаей? Кровавое зрелище.
Но если наша колония сохранится хотя бы на положении британских поселений в Гондурасе, Россия приобретет гораздо больше. За счет поставки товаров для казны и коммерции в Охотск, на Камчатку. Корабли, строевой лес, чугунные изделия, включая пушки и ядра, а также порох, ткани, зерно и другие продукты. Империя сможет надежно укрепить свой берег до того, как сюда понаедут англичане и бостонцы. А они понаедут, дайте срок. И вот уж с ними вам будет договориться куда сложнее.
Поэтому большая просьба к князю Трубецкому и его офицерам — пока все не уляжется, относиться к нашим людям, как представителям союзной нации. Например, как к грекам в Архипелаге. Мы сейчас едва балансируем на пороге большой войны и не хватало нам еще разругаться.
Колычев кивнул, но комментировать не стал.
— Господин Береснев, одолжите мне лодку.
— Берите мою. — предложил я. — Вам идти дальше.
— Лучше пройти на лодке вдоль восточного берега, сэр, — посоветовал Слэйтер. — Там вы сможете высадиться на батарею нашего лягушатника, а уже оттуда сноситься с кораблем вашего товарища.
Старый контрабандист проложил маршрут в голове, точно спутниковый навигатор.
— Что ты задумал? — спросил Тропинин когда лодка с Колычевым и его уцелевшими казаками отошла от борта.
— Затянуть переговоры и ввести в политический оборот эти земли, как особую территорию. Пусть наши границы зафиксируют головы европейцев, а позже посмотрим. Если бы спорили только две страны, они бы, конечно, рано или поздно договорились, но теперь претендентов больше. Даже Британия не решится выступить против Испании с Россией, если те договорятся. Таким образом договор троих станет гарантией.
— И что ты собираешься предложить британцам?
— У Британцев проблема четырех компаний. На промыслы здесь и торговлю с индейцами могут претендовать Гудзонобейская, Северо-Западная и компания Южных морей. А продажу мехов в Кантоне контролирует Ост-индийская. Я хочу воспользоваться противоречиями. Мы дадим зеленый свет тому, кто признает наши притязания на эту территорию и убедит правительство это сделать. Цена вопроса — калан и прочие морские ресурсы.
— Логично.
— Эх, привлечь бы в это дело ещё и шведов с бостонцами. Переговоры пяти стран затянулись бы на целую вечность.
— Шлюпка готова, — доложил волонтер.
И я отправился в форт Сан-Мигель.
Глава сороковая. Явление Виктории
Переговоры прошли даже лучше, чем мы ожидали. Мартинес поначалу сильно упирался, не желая отдавать ни пяди родной земли. Стрельбу он согласился прекратить, но все переговоры сводил к требованию, чтобы иностранцы убирались с его глаз, как можно скорее. особенно его раздражали британцы, поднявшие португальский флаг. Пытаясь (не слишком успешно) провести этим трюком родную Ост-индийскую компанию, они не учли Tratado de Tordesilhas — древний договор о разделе сфер влияния между Португалией и Испанией и влезли с чужим флагом на пажити испанцев.
Впрочем приказы Мартлинеса предписывали ему арестовывать любое иностранное судно. Бостонцев он до поры не трогал, но уже после битвы в залив вошел «Честный Американец», что переполнило чашу терпения командующего и он на нервах арестовал судно. Это ввело в уравнение конфликта Соединенные Штаты. Мартинес повышал ставки, а мы прикидывали, чем сможем ответить. Как вдруг примерно через неделю всё неожиданно кончилось.
