Я направился на выход, чтобы поскорее вернуться и получить пистолет, но вспомнил, что в карман его не сунешь, кобура нужна. Наверное, и она у меня есть? Где тут станешь искать, когда и шкафа-то толком нет? Но уже через минуту я протянул руку и снял кобуру с гвоздика. Висела на стене, слилась своим коричневым цветом с досками, сразу и не заметил.
Но получить пистолет тоже не так просто оказалось. Для этого надо было еще в журнале отметиться, записаться-расписаться и, самое главное, снарядить пустые магазины патронами (в каждый — до краёв, по восемь штук), потом один магазин вставить в основание рукоятки пистолета, а второй, значит, запихать в специальный кармашек в кобуре. Память Сашка мне не помогала, отключилась совсем, все это я, аккуратно кося, подсмотрел у коллег. Сделал, как и все, вот только когда снаряжал магазины, были сложности — пружина там тугая, и защелкнуть скользкие цилиндрики патронов под железные губы магазина оказалось не так-то просто. Сноровка нужна была. Сломал ноготь, первые пять патронов дались совсем тяжко. Даже уронил один, народ что-то там пофыркал насчёт юнцов неучёных. Но потом пошло-поехало. Пальцы вдруг будто вспомнили навык.
— Становись! — гаркнул Кулебякин, — смирна-а!
И мы вытянулись во дворике ГОВД, как по линеечке в две шеренги.
В этот раз шеф командовал не так бодро, ведь сейчас перед строем главным был совсем не он. И стоял он не перед нами, а во главе шеренги. После отданных команд Петр Петрович прошагал, чеканя шаг, до центра, где его ждал одутловатый, лысоватый, с рыбьими глазками подполковник.
Кулебякин остановился возле него, приложил правую руку к фуражке и отрапортовал:
— Товарищ подполковник, личный состав ГОВД Зарыбинского горисполкома построен. Доложил начальник отдела майор милиции Кулебякин.
Исполкома, вот как, а не главка… То есть начальник милиции подчиняется председателю горисполкома, а не только своему областному главку.
Подпол тоже подержал руку возле фуражки, а затем повернулся к нам и проговорил:
— Здравствуйте, товарищи!
— Здра! Жела! Твищ! Плник! — отгавкались мы.
В это раз получилось с первого раза, стройно и задорно, видимо, каждый хотел хоть как-то выделиться перед проверяющим.
— Вольно! — скомандовал «рыбий глаз» и начал заливать о том, как наши корабли бороздят просторы вселенной.
Начал издалека.
— Товарищи! — гордо тряхнул он лысиной и намечающимися брылями. — Социально-политическая обстановка сейчас в нашей стране исключительно благоприятная. Советские люди полностью уверены в завтрашнем дне. Растет их сознательность и повышается ответственность за дальнейшее совершенствование и развитие социалистического образа жизни. Достойный вклад в дело коммунистического строительства, укрепления правопорядка и законности в стране вносят органы внутренних дел. Работа советской милиции получила высокую оценку на ХХV съезде КПСС. Эта оценка нас вдохновляет и ко многому обязывает. Неизмеримо повышает ответственность за результаты в работе. Товарищи! — он повёл голос на повышение и заодно понабрал пафоса, будто и правда ракета взлетала. — Зарыбинский отдел милиции не может плохо работать. Не имеет права! Он стоит на страже целого города. Вы пример для граждан, для молодежи. Вы всегда на службе, даже если сняли форму. И сегодня я проверю, насколько вы готовы нести высокое звание сотрудников милиции. Я приму у вас зачеты по стрельбе и по физической подготовке. Снисхождения никому не будет, ведь за вашими спинами партия, — и вдруг устало закончил: — страна и товарищ Брежнев.
Я думал, в конце речи он скажет: «ура, товарищи!», но обошлось без этого.
Мы стали грузиться в автобус (у ГОВД был старенький ПАЗик), чтобы выехать на стрельбище. Тира в отделе собственного не было, да и во всем городе тоже не имелось. Покатаемся на лоно природы — стрельбы все за городом проводятся.
Пока сотрудники набивались в автобус, я заметил, что к подполковнику подошел Трубецкой. Они еле заметно улыбнулись друг другу, и видно было, как сдержались в последний момент, чтобы не пожать руки. Оперок что-то нашептывал проверяющему, а потом кивнул на меня. Вот, сучонок! Просит, чтобы тот ко мне отнесся с особым пристрастием? Откуда они знакомы?
И тут я вспомнил слова Серого о том, что Антошенька планирует в главк перевестись, мол, там у него какой-то родственничек или знакомый на начальственной должности заседает. Уж не этот ли проверяющий и есть тот самый знакомый?
Это тогда хреновые пассатижи…
Хотелось то ли оглядываться всё время, то ли не оглядываться больше никогда, пока мы отсюда не уедем. Для стрельб нас выгрузили в гравийном котловане, и теперь он окружал нас отвалами, а мы остались на его дне. Поросшая хилым кустарником и редкой травкой россыпь камней перекрывала линию огня сплошной стеной. Хорошее место для стрельбы, случайная и неслучайная пуля не уйдет из котлована. Если только вверх специально не палить. Но по небу люди не ходят.
