Александр Морозов, немолодой и много повидавший заключенный исправительной колонии, погибает, а его сознание переносится в прошлое, в далекий 1978-й год. СССР в самом расцвете, а Морозов оказывается в теле субтильного кинолога. Теперь он советский милиционер, зеленый лейтенант. Коллеги смотрят на него с насмешкой, начальник готов сжить со свету, а служебный пес не признает. Но Морозов прекрасно знает всю милицейскую «кухню», ведь он всю жизнь был по другую сторону баррикад. Используя навыки «правильного вора», он всё чаще сам раскрывает преступления и завоевывает авторитет в отделе. Вот только в городе неожиданно начинают происходить странные преступления, а местный инспектор уголовного розыска – самый настоящий оборотень в погонах.
— Обнаружены трупы Самокрутова и Черпакова, — выдохнул дежурный.
Он даже привстал, будто выражал таким образом свое удивление.
— Самокрутова и Черпакова?! Твою дивизию! — я с досады чуть на пол не плюнул, еле-еле сдержался. Хотя затертый и замызганный временем пол дежурной части этого бы точно не заметил. — Где? Кто обнаружил? Каков способ?
Я засыпал вопросами Баночкина, но тот лишь пожимал погонами и раздувал щеки, будто волновался.
— Особо ничего не понятно… Сказано, трупы в гараже обнаружил сосед по гаражу, он попросил позвать кого-то. Сам там возле места происшествия остался. Говорит, что мужики — точно мертвые, мертвее не бывает. А вот при этом, с его слов, ни крови, ни других видимых телесных повреждений нет. Но сам понимаешь, Сан Саныч, это очень похоже на убийство, так просто два здоровых мужика в гараже одновременно копыта не откинут.
— Это точно… — с досадой кусал я губу, будто она была виновата в таких нехороших новостях.
Эх… чуть-чуть не успел. Все повторяется… Куценко, он же Интеллигент, едва вышел из КПЗ — погиб, якобы, повесившись. Этих выпустили вчера. А сегодня они уже мертвые. Все эти трупики явно связаны одной ниточкой, которая ведет к невидимому заправиле… Кукловоду.
Кто он, и какова его цель? Пока не знаю, но ясно одно — Кукловод сейчас очень тщательно зачищает следы. Интеллигент, Самокрутов и Черпаков явно из одной компашки. Интеллигент, видимо, нанял за деньги этих двоих пересчитать мне ребра. А может, и вовсе они тогда меня убить собирались? Еще и Пистона подкупил, чтобы он меня в гараж этот привел. Раньше, я считал, что Интеллигент — и есть главный во всей этой истории, но мнение резко поменялось, когда его сунули в петлю, накачав природным психотропом.
А теперь вот, пожалуйста — еще одно доказательство, что за этим всем стоит кто-то более сильный и умелый, чем покойничек-поджигатель Куценко. Ниточки обрываются, да так, что я не успеваю за них потянуть. Еще вот теперь эти гаврики отдали богу душу, теперь на разговор откровенный мне некого раскручивать. Разве что… Пистона… Точно! Пистон! Он единственный, кто еще жив в этой цепочке. Нужно будет его срочно навестить и предупредить, не исключено, что следующим в списке мертвых будет именно он. Какой бы он мерзкий ни был, все же человечишка… Да и в свете последних событий тряхнуть его еще раз не мешало бы, вдруг он что-то «запамятовал» мне сказать? А теперь язык свой развяжет? Но сначала нужно сгонять на место убийства. Там тоже нельзя пропустить ни одной детали.
Баночкин как раз уже вызванивал прокуратуру. По факту обнаружения трупов следак полагался для осмотра прокурорский, а не ментовской.
— Какой адрес гаража? — спросил я дежурного, когда тот закончил переговоры по телефону.
Баночкин назвал кооператив, гаражный ряд и номер.
— Спасибо, — кивнул я. — Пускай группа выезжает, я сам туда доберусь.
— А адрес ты разве не запишешь? — удивился Михаил.
Этого мне не требовалось.
— Я знаю этот гаражик, — сказал я и вышел из дежурки.
Именно к этому гаражу меня привел несколько дней назад Пистон, сообщив, что якобы там человек, похожий на Интеллигента, ставит свой «горбатый» белого цвета. Именно там меня ждала засада. А теперь, по иронии судьбы, именно те, кто ее устроил, там упокоились навсегда.
Я потопал в уголовный розыск, вызвал из кабинета Гужевого и спросил:
— Кто сегодня из оперативников дежурит?
— Трубецкой, — ответил тот.
Ну надо же, и угораздило нас.
— Хреново… — поморщился я, мне еще раз захотелось плюнуть.
— А что такое?
Я рассказал ему о происшествии, добавив своих соображений и опасений, что как бы там опять все под несчастный случай не притянули, ведь рыльце у Антоши в пушку, и запросто может быть, что он работает на Кукловода. И на происшествие, как оперативник, именно он поедет.
— Сделаем так… — начал размышлять я вслух. — Возьмешь жигуль ваш служебный, и вместе выедем на происшествие. Проконтролируем и посмотрим, что да как… Если Трубецкой будет предъявлять тебе что-то, скажешь, что в бобик все не поместились, и ты привез кинолога с собакой, — я стал загибать пальцы, подсчитывая количество людей в опергруппе: — Считай, ведь два эксперта — криминалист и судмед, следак, участковый, оперативник — вот и комплект до полной загрузки машины, если на заднее сиденье четверых впихнуть или в кондей одного. Еще у экспертов чемоданы громоздкие. В одну ходку не поместимся… Следак же прокурорский силами дежурной части на места происшествий доставляется? У них нет своего транспорта?
— Транспорт служебный у них есть, но так повелось, что милиция их доставляет, — уточнил Ваня.
— Ну вот и отлично, маза железная.
Тот бросил на меня недоуменный взгляд.
— Что железная?
— Аргументация, Ваня, — улыбнулся я.
— А-а… Но я в довесок еще могу сказать, если что, Трубецкому, что хочу помочь на происшествии, — предложил Ваня. — У нас принято, если преступление громкое — ну, или там особо тяжкое и глухое, как ночь перед бурей, всем уголовным розыском выезжать на такие случаи. Помогаем друг другу.
