Александр Морозов, немолодой и много повидавший заключенный исправительной колонии, погибает, а его сознание переносится в прошлое, в далекий 1978-й год.СССР в самом расцвете, а Морозов оказывается в теле субтильного кинолога. Теперь он советский милиционер, зеленый лейтенант. Коллеги смотрят на него с насмешкой, начальник готов сжить со свету, а служебный пес не признает. Но Морозов прекрасно знает всю милицейскую «кухню», ведь он всю жизнь был по другую сторону баррикад. Используя навыки «правильного вора», он всё чаще сам раскрывает преступления и завоевывает авторитет в отделе.Вот только в городе неожиданно начинают происходить странные преступления, а местный инспектор уголовного розыска – самый настоящий оборотень в погонах.
Посетителя моя колкость ничуть не смутила, он даже бровью не повел, а вполне миролюбиво ответил:
— Меня действительно зовут Виталий. Виталий Владимирович. Можно просто по имени.
— Конечно, — кивнул я, поудобнее располагаясь на больничной койке — вот бы ещё голову прислонить, но это попозже, пока разговор слишком любопытный. — Ты не против, если на «ты»? Или учителя всем выкают? Профессия обязывает… Блин, не могу свыкнуться, что ты не учитель. Кто бы мог подумать, что ты явишься ко мне с корочками. Вас там актерскому мастерству, что ли, учат?
Поражался я совершенно искренне — уж удивил Виталий так удивил. А я его ещё учил за девушками ухаживать!
— Давай на «ты», — кивнул собеседник и, пропустив мои ироничные вопросы, продолжил: — Ты, наверное, догадался, зачем я здесь…
Я быстренько прокрутил в голове возможные варианты. А что, если товарищи пронюхали, что я из будущего? Нет… В таком скверном случае наверняка бы со мной не беседовали в больнице, а приняли бы под белы рученьки и разговаривали уже под тщательным присмотром и охраной где-нибудь у них в застенках. А тут он культурненько очереди дождался, пока все посетители уйдут. Значит, будет спрашивать по делу Пистонова. Так? Или за мной вот так хитро пришли? Я даже примеривался вмазать ему табуретом. Хе…
Но вслух я сказал другое:
— Пистоновым заинтересовалось КГБ, теперь ты хочешь узнать, как я на него вышел?
— Нам уже все известно, — многозначительно проговорил чекист и достал фотокарточку из нагрудного кармана пиджака. — Узнаешь?
На ней был изображен золотой портсигар, тот самый, который я везде таскал с собой.
— Знакомая вещица, — кивнул я. — У меня такая имеется.
— Откуда?
— Забрал у Пистонова. А почему она так интересует ваше ведомство, что даже отдельно на фотоснимке запечатлена?
— Теперь все встает на свои места, — задумчиво жевал губу Виталий. — Мы поначалу думали, что это ты — их завербованный агент. Организатор.
— Ну да… Конечно… Я вообще-то кинолог, — рассмеялся я, но ушки навострил.
Не хватало, чтобы мне еще контрразведка на хвост упала. И где? В нашем захолустье… Шпионы, блин…
Увидев мое недоумение, собеседник продолжил:
— Пистонов Валерий Валерьевич входил в состав резидентуры, организованной спецслужбой не особо дружественной нам страны.
— Какой?
— Это неважно, — покачал головой Виталий.
— Естественно, — скептически поджал я губы. — А от меня-то чего надобно?
— Письменные показания для нашего ведомства. Подробненько, как все произошло. Как ты завладел золотым ключом. Ты не переживай, Александр Александрович, нам только собрать материал по Зарыбинску и отчитаться перед Москвой.
— Какой еще ключ? Перед Москвой? О как… Да что здесь творится такое в нашем городке, что вы в столицу докладные пишите?
— Уже не творится, ты пресек деятельность преступной группы, ее задачей была подготовка воров-карманников. Пистонов дал показания, и мы всех задержали. Группа дислоцировалась в Зарыбинске, отсюда на тренировочные гастроли выезжала в соседние области и края. Тут бы их никто не стал искать, милиция прикормлена, Купер и Трубецкой были поставлены во главе местного ГОВД, но ты им порушил планы.
— Карманники и западные спецслужбы? — недоверчиво хмыкнул я. — Сомнительная связь. Тебе не кажется?
— Они — обычный расходный материал для них. Карманники и не знали, для чего их готовят. Пистонов был завербован несколько лет назад, когда в октябре 1974 года сессия МОК в Вене избрала Москву столицей предстоящих XXII летних Олимпийских игр 1980 года.
— Ого, — присвистнул я, вспомнив, что как-то ляпнул Кулебякину свои предположения по поводу серии карманных краж.
Мол, не для Олимпиады ли готовят молодых воришек-щипачей, там точно будет где разгуляться, столько иностранцев и важных гостей приедет. Богатеньких… Мне легко было предположить, какого масштаба будут олимпийские мероприятия — ведь я это видел в том будущем, которое было у меня прошлым. Но тогда я в это и сам, признаться, не особо верил, может, потому что прекрасно помнил, что Олимпиада пройдет на должном уровне, и вопрос с преступностью и безопасностью гостей и участников там будет решен довольно-таки эффективно. Может, что-то по мелочи, но ничего заметного.
А тут мне Виталий втирает опять про нее. Во дела…
— Олимпиада будет проведена, несмотря на происки наших идейных противников, — заверил меня КГБ-шник.
— Не сомневаюсь, — кивнул я, чуть сдерживая улыбку, уж мне ли не знать. И голос мой, что очень кстати, прозвучал уверенно.
Проведена, конечно, будет. Но не все будет гладко, десятки стран ее бойкотируют, так как скоро, уже в 79-м, наши войска войдут в Афганистан, и шум поднимется неслабый.
