…Все! Работы в новом поселке закончены. Эскимосы из временных яранг переселяются в зимние. Идет снег. Тридцатое августа, а тут снег! Он уже никому не страшен. Вьются дымки над жилищами.
Можно немного передохнуть, собраться с силами.
Иерок приглашает Ушакова в ярангу на чай. Ушаков откидывает кожаный полог, входит. В сумраке он замечает еще одно помещение — яранга в яранге. Туда надо вползать. Он опускается на колени, ползет. Во внутреннем доме жарко. Иерок сидит в одних штанах, женщины только в набедренных повязках. Ребятишки совсем голые. Животы их блестят в мигающем свете жирника.
Хозяйка поправляет фитиль. Наливает Ушакову чаю. Ему невмоготу в одежде, и он сначала снимает куртку, потом свитер.
— Умилек, — говорит Иерок, — ты дал нам новые шкуры.
— Дал, — отвечает Ушаков. Он это сделал сразу после прибытия на остров.
— Дал патроны, винчестеры, собак и муку.
— Дал.
— Мы за все заплатим. Мы будем охотиться, будут шкурки, моржовая кость. Ты подождешь?
— Конечно, подожду. Здесь много песца, белых медведей. Вы сдадите шкуры, получите все, что вам надо. Советская власть прислала сюда много товаров. И пришлет еще. Со следующим пароходом.
— Советская власть хорошая! И вы, большевики, тоже хорошие! — торжественно произносит Иерок.
Нет сил сидеть в душной яранге. Ушаков терпит. Он не хочет обидеть хозяев, не хочет прерывать беседы с Иероком.
Им надо о многом поговорить.
Что дальше? Как жить и чем заниматься?
Все это не простые вопросы. Ошибешься, потянешь не за ту ниточку из клубка неотложных дел — Арктика не простит ошибки.
Ушаков шагает по комнате. Только теперь, пожалуй, он понял по-настоящему, как сложно это — быть начальником острова. Надо думать не только о себе — о шестидесяти людях, за которых он отвечает. Эти люди верят ему, надеются на него. Но ведь он знает о Севере, о полярной ночи гораздо меньше, чем эскимосы.
Да, меньше, что уж тут говорить. Он будет учиться у них, будет учиться на собственных ошибках — на это нужно время. А сейчас, сегодня надо решить: что станет он делать сам, что станет главным в жизни — завтра, послезавтра — Иерока, Кивъяны, Нноко?
Себе занятие он нашел бы быстро. Поехал бы на байдаре вдоль берега, чтобы лучше узнать очертания острова. Или пошел бы в горы с геологическим молотком — ученые ждут от него коллекцию островных минералов. Или начал бы собирать растения для гербария. Естественно-географические исследования — самое важное в намеченной вместе с Академией наук программе.
Может быть, с этого и начать? С походов, наблюдений за льдами, погодой? И пусть эскимосы занимаются своими делами. Пусть охотятся сколько хотят на моржей, медведей, на песца.
Так-так-так, товарищ Ушаков. Все было бы верно, если бы задача была одна — исследования. Если бы высадился ты тут один, с несколькими помощниками. Мука, консервы, масло есть. Есть керосин, сахар, патроны и ружья. Даже — небольшой запас овощей, консервированных фруктов.
Но ты не один. Эскимосы на консервах не проживут. И собак не прокормишь вареным рисом, вареной гречкой. Им нужны мясо, много мяса — сырое, моржатина или медвежатина.
Пусть себе охотятся. Хорошо бы… Хорошо было бы, если бы эскимосы расселились по острову, заготовили на зиму побольше припасов. Пока что получается по-другому: убьют одного, двух моржей — и все. Радуются, едят до отвала. Будто нет впереди зимы, ночи. Зимой труднее пополнить запасы. И никак не поддаются уговорам разъехаться по острову, поставить яранги в разных концах его, чтобы везде бить зверя.
Как втолковать — в бухте Роджерса всем не прокормиться.
Об этом вчера говорил он с Иероком. Иерок обещал: попробует объяснить эскимосам, что надо разъехаться по Земле Врангеля, не сидеть кучей.
Вот что главное сейчас — обжить не кусочек, а весь остров. Заготовить припасы. Перезимовать. Потом можно будет заняться исследованиями.
Уговорит ли товарищей Иерок? Надо уговорить. Приказы тут бесполезны.
Ходит, ходит по комнате Ушаков. Одет он уже почти по-эскимосски: торбаса, меховые брюки… Лицо обветрилось, появились коротенькие усы, и уже чувствует он, что физическая работа, свежий воздух — на пользу ему. Сильнее стали руки, меньше устает за день. А еще будут походы по острову, ночевки на снегу, восхождения на горы… Все это нужно, ведь остров Врангеля — только начало его арктической жизни, первые, осторожные пока шаги…
Стук в дверь, голоса.
— Умилек, мы пришли.
В комнату заходят Анъялык, Паля и Югунхак. Они снимают шапки, бросают их в угол около двери.
Ушаков без слов ставит подогревать чайник. Какой разговор без чаю? И без табаку у эскимосов не получится разговора. Что ж, попьем всласть чаю, покурим и поговорим. В комнате полно солнца, под его лучами ярко-синим полыхают моря и океаны на глобусе.
Анъялык поглядывает на сахарницу, которая доверху наполнена кусками сахару. На его бронзовом лице довольная улыбка. Он любит сладкое.
— Умилек, — говорит он, пьет чай из чашки, крепкими зубами откусывает сахар. — Умилек, скоро море замерзнет. Будет большой лед.
