— Конечно, доктор. Мы продержимся. Я ведь тоже, как и вы, ждал пароход.
— Вы арктический человек. Пароход вам нужен, чтобы отправиться в новую экспедицию. А мне хочется на материк, хочется вернуться в большой город. Ну, ничего… Письма бы получить, медикаменты. А так все хорошо.
— Все хорошо, доктор.
— Я совершенно спокоен. Совершенно…
Ушаков убрал подальше отчеты, карту острова Врангеля, план североземельской экспедиции. Теперь его волновало другое: что с экспедицией Красинского?
На пароходе, если даже он застрянет во льдах, продуктов хватит надолго — до весны, до чистой воды. На пароходе есть топливо, постели, радиостанция, шлюпки, наконец. Если что-то случилось с самолетом…
Вылетал к ним Красинский или не вылетал?
Свой трансарктический перелет экспедиция Красинского начала во Владивостоке. «Советский Север» — так назывался самолет, мощная двухмоторная лодка.
Впереди были четырнадцать тысяч километров воздушного пути: неизвестные, никем до сих пор не пройденные дальневосточные и северные километры. Еще Красинский собирался залететь к Ушакову, на остров Врангеля. И еще — пусть без посадки — хотя бы взглянуть на загадочную Северную Землю.
Самолет благополучно прошел над Охотским морем. Позади остался Камчатский полуостров. Вот и Чукотка. Посадка в Анадыре, посадка в заливе Лаврентия… До Северного Ледовитого океана восемьдесят километров. Уэлен. Это поселение уже на берегу студеного океана. Студеного? Стоит необычная для Чукотки жара — двадцать один градус тепла. Около берега плавают льдины.
Последняя ночь перед полетом на остров Врангеля. Через несколько часов «Советский Север» взлетит и сядет в бухте Роджерса. К нему выбегут Ушаков, Павлов, доктор, эскимосы…
Ревут моторы. Самолет несется по воде, тяжело отрывается и летит над океаном.
Все гуще и гуще лед под крылом. Через полтора часа пути Красинский замечает внизу пароход «Ставрополь». Судно возвращается из рейса. Капитан «Ставрополя» — Миловзоров. Он должен зайти в бухту Лаврентия, пополнить запасы угля и тоже отправиться к острову Врангеля.
Повезло в этом году островитянам: и самолет залетит, и бросит в бухте Роджерса якорь «Ставрополь». Наконец-то Миловзоров повстречается — через два года — с Ушаковым.
Справа туман. Что-то барахлит бензопомпа. Командир «Советского Севера» Волынский пишет записку Красинскому.
«Думаю, — написано в ней, — надо сесть и починить помпу».
Красинский соглашается.
Они снижаются и садятся в Колючинской губе. Помпа приведена в порядок. Снова взлет.
Но через полчаса «Советский Север» вынужден возвратиться в Колючинскую губу. Над океаном туман, облака.
Лучше переждать непогоду. Сегодня, видимо, встреча с Ушаковым не состоится.
Самолет стоит на якоре. Экипаж отправляется на берег в легкой резиновой шлюпке.
Горит костер. Закипает чайник.
— Час летишь, три дня отсиживаешься, — Волынский впервые в Арктике и не знает, что туманы в летнее время здесь очень часты. Он уныло смотрит в огонь.
— Кто хочет летать на Севере, — говорит Красинский, — тот должен уметь ждать.
— Как бы нам не дождаться зимы…
Красинскому тоже не нравятся задержки, но что тут сделаешь? Они возвращаются на шлюпке к самолету.
К вечеру сильный ветер поднимает крупные волны. Они раскачивают, рвут с якоря «Советский Север».
Короткое совещание в кабине самолета. Два пилота, два бортмеханика и Красинский. Что можно предпринять?
Взлететь — невозможно.
Оставаться на открытой воде, среди волн, на ветру — очень опасно.
Значит — перебираться в укромное место. В какой-нибудь заливчик, под защиту высокого берега.
Долго пытаются запустить моторы. Ничего не получается. Моторы не хотят заводиться.
Пятеро — измученные, замерзшие, мокрые — снова собираются в кабине.
Они молчат. Дело нешуточное. На многие километры вокруг ни души. Помощи ждать неоткуда.
Не сговариваясь, опять пробуют завести моторы. Спасение в них.
Двигатели безмолвны.
Ночь. Уже бушует настоящий шторм. Идет снег. Самолет кидает на волнах, как резиновый мячик. В нем что-то тоскливо скрипит.
Утро начинается с неприятностей. Якоря не могут удержать самолет. Его несет в глубь губы. Моторы по-прежнему не заводятся.
— В заднем отсеке вода! — кричит бортмеханик.
Через пятнадцать минут новая беда: машина накренилась набок, вот-вот волны зацепят крыло…
Двадцать второго августа 1928 года «Советский Север» выбросило на берег. Сильный береговой накат бил и бил в самолет. Лопнули лонжероны, погнулись стойки, поддерживавшие моторы. Тяжелая гондола рухнула на бензобаки. Потек бензин. Появились трещины в фюзеляже.
Это был конец.
Пятеро стояли на берегу у исковерканной машины. Они прощались с нею, прощались с задуманным — пролететь четырнадцать тысяч километров от Владивостока до Архангельска. Не будет ни острова Врангеля, ни Северной Земли. И неизвестно, что станет с ними.
Красинский вдруг взрывается:
— Не могли сохранить машину! Летчиками называетесь… Вам не летать, а…
— Садились бы за штурвал сами, — мрачно отвечает командир корабля Волынский.
