Начало полностью

И сильнее, чем думали они вместе с Мастером Грейденом. Внутри неприятно похолодело. А так ли все спокойно в таком случае у Грея? В порядке ли он? Если его не кинули сюда, в темницу, это не значило, что все хорошо.

Если Фергус не сможет выбраться, он всех подведет. Но в первую очередь он подведет его.

Мейбл, шурша коленями, поползла к решетке. Фергус видел ее бледное лицо и руки в темноте смазанными пятнами.

– Я не могу оставаться здесь не только потому, что не хочу погибать. У меня остался младший брат. И еще Шерил с ее братом. Я должна их спасти. Это ужасно, когда ты знаешь, что должен защищать, и ничего не можешь сделать, – голос девушки дрожал. – Не знаю, понимаешь ли ты, способны ли Грехи о ком-то заботи…

– Знаю, – грубо прервал ее Фергус. – И про твоих детей знаю. И про заботу – тоже.

Мейбл затихла, схватившись за прутья. Она с болью смотрела на светящиеся алым знаки на полу, на пентаграммы, до которых она была не в силах дотянуться.

– Матушка всегда говорила, что Чудовища опасны. Что в мире нет серой морали, и Грехи всегда на той стороне, что темна. Но после Инкурсии все перевернулось с ног на голову.

– Все всегда было таким. Всегда. Серая мораль, нет никакого черного и белого, просто многим так проще думать. Но упрощение – это не что иное, как побег от истины, – безэмоционально произнес Фергус. – Не всегда Божества так хороши, а чудовища плохи. Ты не можешь судить, пока не узнаешь.

– В таком случае ты считаешь себя хорошим чудовищем? – спросила Мейбл в темноту.

Воцарилась тишина. Казалось, Фергус перестал дышать, растворившись в этом вонючем сыром воздухе. Его плоть горела от символов, его кости стенали от боли изнутри, но он держал спину прямой.

– Нет. Я – настоящее чудовище, – слова сорвались легко, оседая горечью на кончике языка. Противореча самому себе внутри и заталкивая подальше отвращение, Фергус взмахнул хвостом, и Мейбл удивленно охнула, когда пушистый кончик коснулся ее ладоней.

– Ты…

– Я делаю это ради одного человека. Не для тебя.

Фергус проглотил дрожь, когда ее ледяные пальцы зарылись в мех. Умом он понимал, что Мейбл хороший человек, Мейбл не они и не будет так отвратительно касаться его, но память упорно подсовывала картинки из прошлого.

В точно таком же сыром подвале Фергус стискивал зубы от отвращения, от мерзости чужих прикосновений, от острых клинков, раз за разом пронзающих его истонченную кожу. Все его шрамы зудели под одеждой и вместе с ожогами от символов и касаниями создавали такой коктейль, что Фергусу хотелось выть.

– Я понимаю. Я могу?

– Тяни уже. Я могу терпеть боль, – выдохнул Фергус с привычной ухмылкой.

Мейбл потянула за хвост робко, но Грех не сдвинулся с места. Потом дернула сильнее, упираясь ногами в пол.

– О, Создатель, не заставляй меня жалеть. Тяни уже сильнее! – прорычал Фергус.

– Я, между прочим, пытаюсь быть аккуратной! – зло выплюнула Мейбл.

– Не надо со мной нежничать. Тяни!

Мейбл злобно запыхтела, но ничего не ответила. Потом вцепилась сильнее в хвост обеими руками, уперлась ступнями в решетку и потянула изо всех сил.

Боль пронзила копчик, перетекла в позвоночник. Фергус стиснул зубы и сгорбился, глубоко задышав. Его колени чуть сдвинулись в кругу, зашипели руны, и воздух заполнился запахом горелой плоти.

Мейбл продолжала тянуть изо всех сил. В какой-то момент она резко дернула, и Фергус по инерции повалился на пол, крепко приложившись лицом.

– Святой Эрха и его братья! – ахнула Мейбл и сильнее потянула за хвост. Ее руки вспотели и скользили по густой шерсти, пальцы наверняка болели от зубчатых костяных наростов.

Фергус сжал челюсти так сильно, как мог, чувствуя, как сдвинулся на сантиметр. Руны под ним шипели.

– Молодец, продолжай тянуть! – громко зашептал Фергус.

Мейбл тянула изо всех сил. Тянула, даже когда услышала шаги по лестнице за дверью, тянула, даже когда Фергус попросил ее прекратить, потому что дверь тюрьмы уже распахнулась и на пороге показался Морис.

– Ах ты дрянь!

Фергус не успел и рта раскрыть, как Морис с Джеромом вломились в камеру ведьмы. Мейбл зарычала и дернула хвост последний раз, прежде чем ее схватили за платье.

– Нет, нет!

– Грязная инферновская подстилка! – Джером грубо дернул ее за пояс, замахнулся и ударил древком копья. Мейбл вскрикнула и упала на пол, машинально сворачиваясь в комок и пряча голову. – Дрянь!

Фергус увидел, как ее ударили сверху еще раз древком копья. Как Морис пнул ногой ее в бок и бедро, а затем схватил за волосы.

Перед глазами вспыхнула пелена. Фергусу хватило тех ничтожных сантиметров за гранью пентаграммы, чтобы выволочь свое дымящееся тело, распахнуть пасть и броситься грудью на металлические прутья.

Металл выгнулся, треснул, выпуская полуобнаженное тело Греха. Человеческий облик стек с Фергуса подобно туману, скобы, сдерживающие руки, накалились добела. Он бросился вперед и впился зубами в плечо Мориса, морщась от отвратительного запаха пота.

Хвост хлестко прошелся по стенам, схватил за ногу скулящую от боли Мейбл и затащил за спину. Джером закричал, выставляя копье.