– Если нет никаких явных признаков заражения…
– Явных – нет. Но это еще ничего не значит.
– Док, – обратился к Орсону Брейгель. – Сколько времени нужно для того, чтобы точно убедиться в том, что здесь нет никакой инфекции?
– Если проводить все необходимые анализы и тесты – два-три дня.
– А если бы здесь присутствовали явные признаки заражения?
– Тогда бы мы увидели трупы на улицах и язвы на лице этого… – Орсон кивнул на местного.
– В таком случае и говорить больше не о чем, – Брейгель стянул маску, кинул на стол и руками пригладил волосы. – Исходя из минимальных требований – мы в безопасности.
– Ну что ж…
Орсон тоже начал стаскивать маску. Но край ее зацепился за ухо, а Крис никак не мог понять, как справиться с проблемой.
– Помоги, – повернулся он боком к Брейгелю.
Фламандец пальцем оттянул край маски и помог Орсону избавиться от нее.
– В таком случае, друзья мои, – красивым жестом биолог кинул маску на стол. Чуть не разбив при этом колбу со спиртом. – Я должен дать вам те же наставления, что когда-то давали вам мамы. Мойте руки перед едой, не тащите в рот что попало… Да и вообще, не ешьте местную пищу и не пейте воду. На всякий случай. Я это серьезно.
– Все ясно, Док, – Камохин тоже снял маску. – Уф, – улыбнулся он. – Без нее начинаешь по-иному смотреть на мир!
– Ну, с почином вас, – местный отсалютовал гостям мензуркой и опрокинул ее содержимое в рот.
– Это был спирт? – удивленно уставился на скорчившегося Павла Орсон.
– Спирт, – подтвердил Камохин.
– Он же себе всю слизистую сожжет!
– Это уже третья мензурка.
– Да ты что?
– Точно, – выпрямился Павел. – Колбаски можно кусочек? – потянулся он к принесенной снеди.
– Конечно, – кивнул Орсон.
Худой отломил кусочек хлеба, положил на него ломтик сырокопченой колбасы и, прежде чем откусить, понюхал.
– А вот что, – повернулся он к Осипову. – Ты про симптомы выспрашивал. Выходит, ты тоже доктор?
– Ну, в какой-то степени, – помявшись, ответил Осипов.
– Мне последнее время дневной свет дюже досаждает. С чего бы?..
– Именно дневной?
– Да нет, вообще любой яркий свет…
– Как именно?
– Ну… – Павел задумался. – Глаза у меня от него резать начинает. Как от электросварки… А еще… Нервным становлюсь… Раньше за мной такого не водилось…
– Ну, насчет того, что нервный, это мы заметили.
– И все это из-за света?
– Да, не знаю я, – скривил губы Павел. – Ты доктор – ты и скажи.
– Вообще-то, это похоже на абстинентный синдром, – заметил Орсон.
– Чего? – набычился местный.
– Пьете много?
– Да, как и все…
– Я имел в виду, спиртное?
– А я и говорю, как все…
– Я полагаю, что все пьют спиртное по-разному.
– Правда?.. – местный покосился на колбу со спиртом и пустую мензурку. – А какие еще есть способы?
– Дело не в способе, а… – Орсон запнулся, не зная, как бы получше объяснить, что именно он имеет в виду. – В периодичности употребления спиртного.
– Так а я тебе про что! – с досадой хлопнул по коленке Павел. – Почитай, две недели, как водка в продмаге закончилась! А военные только консервы, крупу да хлеб привозят!.. Куда это годится?..
– Понятно, – кивнул Орсон.
Хотя понял он только то, что продолжать развивать тему не имеет смысла.
– А еще я по ночам плохо сплю… Сначала заснуть не могу ни в какую… А как засну, так всю ночь кошмары вижу…
– Какие кошмары?
– Не помню… Живые такие, как настоящие… А как просыпаюсь – ничего не помню… Встаю невыспавшийся. Оттого, должно быть, и нервный… Что скажешь, доктор?..
– Нужно результаты анализов посмотреть, – ушел от прямого ответа Орсон.
– Ну, давайте тогда осмотримся. – Осипов поднялся на ноги. Подтянул пояс с кобурой. – Павел, деревню покажешь?
– А чего тут показывать-то? Деревня как деревня…
Павлу явно не хотелось покидать библиотеку, где на столе стояла колба, в которой еще оставался спирт.
– С местными жителями нас познакомишь, – стоял на своем Осипов. – А то, не ровен час, нас снова за злыдней примут.
– Ну… оно, конечно, можно. – Павел заговорщицки глянул на Камохина. – Тогда, может, на дорожку?
Квестер понимающе улыбнулся и в очередной раз наполнил мензурку.
– И ружье верни, – попросил местный.
– Зачем тебе ружье? – усмехнулся Камохин. – Вас же ту военные охраняют.
– Ага, охраняют, – Павел оскалил в улыбке мелкие, желтые, чуть кривоватые зубы. – Вот только мертвые по ночам, все одно, приходят.
На улице снова принялся накрапывать мелкий дождик. Солнце даже не проглядывало сквозь плотный слой серых туч. Вдоль горизонта тянулась полоса белесой дымки.
– Что за погода такая мерзопакостная? – недовольно процедил сквозь зубы Брейгель.
Павел с деловым видом выступил вперед, на дорогу, приложил ладонь козырьком ко лбу и посмотрел на небо. Другой рукой он придерживал за стволы ружье, что, переломленное пополам, лежало у него на плече.
– Завтра распогодится, – авторитетно сообщил он.
– А, без разницы, – кисло скривился Орсон. – Все равно мне здесь не нравится.
– А чего тебе не нравится-то? – непонимающе посмотрел на англичанина местный.
– Атмосфера здесь гнетущая, – ответил биолог.
– Да ладно… – прищурился Павел.
