– Полагаю, это не просто чаепитие, а деловая встреча, – предположил Осипов.
– Конечно, – Кирсанов отрывисто кивнул.
– Потому что мы нашли два пакаля?
– Это одна из причин.
– А другая?
– Вы нарушили приказ и привели в Центр гражданских.
Осипов невольно стиснул зубы, почувствовав, как к горлу подкатила злость. За последние четыре дня он так же, как и остальные участники квест-группы, множество раз отвечал на один и тот же вопрос: почему вы нарушили приказ?
– Женщину и двух детей, чудом выживших в замерзшем городе. И, если уж на то пошло, это я настоял на том, чтобы взять их с собой!
– Вот! – Кирсанов щелкнул пальцами и направил указательный на Осипова. – Ты не боишься брать на себя ответственность.
– Потому что не чувствую себя виноватым. Я уверен, что мы поступили правильно. А приказ… Приказы для того и существуют, чтобы их нарушать.
– Интересная логика, – Кирсанов улыбнулся и зажал подбородок в кулак.
– Нормальная логика нормального человека.
– Привыкшего жить не по приказам.
– Может быть, и так.
– Почему ты записался в квест-группу?
– Я хотел сам увидеть, что происходит в месте образования разлома.
– Теперь твое любопытство удовлетворено?
– Нет. Скорее, наоборот. Мне стало еще интереснее.
– Что именно?
– Все. Я понял, что мы, в принципе, не понимаем, что происходит. Можно сколько угодно строить теории о причинах наступления Сезона Катастроф, но ответы на вопросы, как это происходит и к чему в конечном итоге это приведет, нужно искать в самих аномальных зонах. Теперь я в этом уверен.
– И на чем же базируется эта уверенность?
– На том, что я видел. И, знаете…
– Мы на «ты», – вставил Кирсанов.
– Да, точно, – кивнул Осипов. – Я рад, что мы встретились. Потому что я многое хотел бы тебе рассказать…
Дверца в стене открылась, из пола выдвинулся направляющий рельс, и к прозрачному столику покатился сервировочный столик.
– Твой чай. – Кирсанов указал на глиняный чайник с выдавленными китайскими иероглифами на округлых боках.
Осипов переставил на стол небольшую фарфоровую чашечку без ручки и наполнил ее чаем. Кирсанов тем временем налил себе кофе из кофейника и намазал паштет на пару горячих еще тостов.
– Я слушаю тебя, продолжай, – сказал он и откусил бутерброд.
– Мы слишком мало времени и внимания уделяем изучению аномальных зон, – Осипов сделал глоток чая и удивленно поднял брови. – Чудесный аромат!
– Я знаю, – кивнул Кирсанов.
– Вся наша так называемая научная работа в зоне сводится к тому, что мы в полуавтоматическом режиме проводим замеры стандартных физико-химических показателей. В то время как требуется серьезное, всестороннее изучение всех феноменов, встречающихся в аномальных зонах. Процесс работы исследователей в аномальных зонах нельзя ограничивать парой часов. Необходимо создавать постоянно действующие научные базы вблизи разломов…
– Попробуй паштет, – ножом для масла указал на вазочку с паштетом Кирсанов. – Фазан с черносливом. Чертовски вкусно.
Осипов невесело усмехнулся, качнул головой и откинулся на спинку кресла.
– Тебе совершенно не интересно то, что я говорю.
– Честно – нет. Я все это прекрасно знаю, и ты далеко не первый, кто поднимает эти вопросы. То, что мы делаем сейчас – это только первые шаги. Мы, конечно же, будем всесторонне развивать и расширять исследования в аномальных зонах. Собственно, для этого мне и нужны такие люди, как ты. Заинтересованные в том, что они делают, инициативные, способные принимать взвешенные, ответственные решения в чрезвычайных ситуациях. Люди, которым бы я мог доверять. Целиком и полностью. Я не могу один контролировать всю работу Центра. И я не хочу ставить на все ответственные посты военных. Охрана и безопасность – это их прерогатива. Но научные секции должны возглавлять ученые, понимающие что и зачем они делают. От желающих заниматься научной работой в стенах Центра у меня отбоя нет. Ежедневно приходят пачки новых резюме со всего мира. А вот желающих заняться тем же самым в полевых условиях не так уж много. И среди тех, кто хочет этим заниматься, девять из десяти не годятся для подобной работы. По самым разным причинам. Начиная с недостаточной физической подготовки и заканчивая психологической несовместимостью. Сам знаешь, научные работники – люди с гонором, что называется, себе на уме. А в квест-группе им приходится на равных взаимодействовать с простыми служаками, потому что без них тоже не обойтись.
– У нас в группе сложилось взаимопонимание.
– Вы прошли две зоны и не потеряли ни одного человека.
– У нас погиб пилот.
– Пилот не является членом квест-группы.
– И все же…
– Ладно, взамен одного вы привели троих.
– Кстати, что будет с женщиной и детьми?
– Женщина пока будет работать в виварии. Она согласна, говорит, что после трагедии в «Зоне Тридцать Три» у нее не осталось ни родственников, ни друзей. Дети тоже пока останутся. У нас есть группы для детей сотрудников. Мы попытаемся отыскать кого-то из их родственников. Ну а до тех пор они будут считаться общими детьми вашей квест-группы.
– Думаю, никто возражать не станет, – улыбнулся Осипов.
