— Как это? Вроде стекла все целые…
— Это оконные стекла целые, да и то… Ну так вот, оконное стекло имеет небольшую относительную поверхность, а у нитей поверхность просто огромная, и этой поверхностью она впитывает воду, отчего разрушается гораздо быстрее.
— Насколько быстрее?
— В сотни раз.
— То есть стеклопластик может просто развалиться в воздухе?
— Ну… теоретически да, хотя это скорее заметят еще на земле — пластик-то начнет рваться, пучиться.
— Блин… и что делать?
— Надо переходить на бесщелочные стекла.
— На какие? Бесщелочные?
— Ну — без натрия и калия. На алюмоборосиликатные. Там алюминий препятствует образованию щелочи и защищает кремний… вроде.
— Так вроде или защищает?
— Защищает. Растворимость таких нитей в горячих растворах щелочей гораздо меньше.
— Ну хорошо… что от меня требуется?
— Надо откуда-то достать буру или еще что-то, содержащее бор. Оксид алюминия у нас есть.
— Без бора никак?
— Пока без него и работаем, но с ним лучше.
— Хорошо. Озаботимся, но быстро не обещаем. Вот блин, еще надо будет техникам в инструкции вписать проверку стеклопластика. Тут тоже подумайте — по каким признакам можно определить рубеж целостности.
— Хорошо.
— Хорошо.
— Что еще?
— Тут уже больше достижения.
— Хвастайтесь. Достижения я люблю.
— Опытным путем установлено, что при диаметре волокна до трех микрон его прочность довольно высока, а потом довольно резко падает. Поэтому надо переходить на как можно более тонкое волокно — пять, шесть, ну край девять микрометров. Опыты уже ставили.
— Ну так и переходите.
— Нужна санкция. Там ведь потребуются новые фильеры.
— А чем не подходят старые?
— Опытным путем мы установили, что для каждого диаметра волокна оптимален свой диаметр фильеры — при других возрастает обрывность волокон.
— А. Это важно. Да, готовьте постановление и переходите.
— Потребуется платина для новых фильер.
— А другие металлы не подойдут? Сталь там…
— Нет, она прогорит.
— Ну хорошо, платина будет. — наши бригады по сбору ресурсов насобирали много ценных вещей, в том числе и из платины, поэтому запас в несколько десятков килограммов у нас был.
— И еще. Ведь снизится выделка волокна.
— В смысле?
— Для каждого размера фильер оптимальна своя скорость вытяжки, плюс — чем тоньше волокно, тем меньше расход стекломассы и соответственно меньше вес получающегося стекловолокна, а Вы говорили что не менее ста килограмм… правда, мы сейчас пытаемся перейти с сорока- на стафильерные аппараты…
— Ну и переходите заодно. Только согласуйте с авиаторами выход и свойства материала. Как кстати они изменятся?
— Про вид ткани мы еще выясним, по типу стекла — прочность повысится где-то процентов на двадцать…
— Даже так? Ничего себе…
— Да, волокна из щелочных стекол ниже по прочности, чем бесщелочные. Ну и за счет более тонкого волокна — процентов на сто, сто двадцать.
— Ого! Переходите немедленно!!!
— Ну, так сразу не получится, нужен еще месяц… режимы там подобрать…
— Хорошо. Докладывайте не стандартно, а раз в три дня. — я ввел правило делать доклады о ведущихся проектах минимум раз в неделю, и чтобы народ сам за этим следил — я иногда вспоминаю про какой-то проект только когда мне принесут очередной доклад или сам куратор придет со своими проблемами и достижениями. А по таким срочным проектам я устанавливал меньший срок — и народ зря не дергать, и руку держать на пульсе. О чем докладывать, народ уже знал — исполнение планов предыдущего периода, что помешало, что появилось нового, и планы на предстоящий.
— Да, хорошо.
— А кстати, а если изгиб нити влияет на прочность, то может мы зря ее и скручиваем в нить? может так и надо плести пучком, а то и вообще — не плести, а укладывать как-то…
— Да, мы этим тоже занимаемся, но пока, как и по типу плетения, точных цифр дать не можем.
— Хорошо, ждем. На этом все?
— Да, все.
— Спасибо.
