Мы продолжали неспешный путь. Амара выбирала глухие проселки, ориентируясь на местности, как заправский индеец. Вообще, женщин бог наградил топографическим кретинизмом до той степени, что они могут заблудиться среди трех сосен – в буквальном смысле, но Амару при награждении он, видимо, обошел. Она знала, куда править. Почва под колесами шарабана, к счастью, не успела еще сильно раскиснуть, и копыта лошадей не увязали в дорожной грязи, что бывает, если распутица длится несколько дней подряд. Короче говоря, ехать было можно. Солнце, словно решив отыграться за вчерашнее, уже начинало припекать, от дороги поднимался пар. К полудню я, не утерпев, с гримасой отвращения натянул на себя влажную одежду и выбрался из повозки, дабы размять ноги. Амара покосилась на меня, но ничего не сказала.
Холмы, перелески, поля… Кругом ни души. Будто тебя перенесло в мир, где ты наедине с женщиной… любимой, разумеется, и все в этом мире для вас двоих…
Иллюзия, разумеется. Особенно в том, что касается любви.
Я шел рядом с женщиной, которая могла выиграть конкурс на самое уродливое лицо на свете, шел и бомбардировал ее вопросами о новом мире:
– Амара, кто такие хогги?
Она задрала брови на середину лба: ну несмышленыш, что с него взять – младенец самый настоящий!
– Они живут среди нас… среди людей, очень давно. Их племя немногочисленно. В горах у них золотые прииски.
– Они… они не люди?
– Проснись, Торнхелл – конечно нет! У них золотые прииски и банки по всему Санкструму. Они дают деньги в рост, они безумно богаты. Их правящая верхушка – это дюки, владельцы несметных сокровищ. Чем богаче дюк, тем он толще – считается, что деньги приходят только к тем, кто много ест, поэтому они едят, жрут в три горла и рано умирают. Но остановиться не могут – им надо жрать и богатеть, в этом философия жизни дюков.
Я вспомнил жирного уродца, обмотанного золотыми цепями, на улице Выселок. Значит, хогг. Больше похож на гнома… во, точно – гномами и буду их называть… иногда.
Я достал бумагу, оставленную мне Белеком, и прочел еще раз:
«
Анира Най – Гильдия. Опасна как рысь. Безжалостна есть. Долги?
Баккарал Бай – дюк. Банкир. Деньги – фетиш его. Долги официальные многотрудные.
Посол Сакран – долги?
Посол Армад – долги?»
Вот Баккарал Бай, очевидно, главный дюк хоггов. Банковская система, надо полагать, полностью или частично в руках гномов, поскольку они занимаются ростовщичеством и имеют доступ к золоту. Ну ладно. Разберемся на месте. Договоримся. Найдем рычаги влияния. Не стоит забывать, что госдолг Санкструма держат еще три человека. Хм, человека ли?
– Амара, а в Санкструме живут эльфы?
Меня вновь накормили взглядом терпеливой медсестры из желтого дома.
– Торнхелл, я не спрашивала, ибо уважаю твои переживания, но, черт тебя дери, из какой преисподней ты прибыл? Ладно, не надо, не отвечай. Я скажу. Избранные бессмертные давно вымерли.
– Бессмертные – вымерли?.. – Тут бы мне следовало сказать: «Ха!»
– Да, эльфы все передохли больше трехсот лет назад. Никто не знает, что произошло в точности. Они подцепили какую-то мерзкую хворь. Да, смешно – бессмертные передохли. – Она горько рассмеялась. – Говорят, они гнили заживо, там, в лесах… Страшно кричали в мучениях. Вот предание… Согласно ему, эльф согрешил с человеческой женщиной, что строжайше запрещено эльфийским законом… И закон этот исполнялся, пока… Всегда есть слабые и любопытные. И похотливые. И такие, кто не может сдержать свою похоть, будь ты даже трижды эльф. Женщина была больна черным мором, но не знала об этом… Бывает так, что человек носит в себе хворь, а сам не болеет.
– Тифозная Мэри!
– Что-что?..
– Это из моего мира. Нарицательное имя женщины, которая травила людей своей болезнью, отрицая, что больна. Она и правда была скорбна на голову и не понимала, что занимается убийством.
– О! Надеюсь, ее удавили, а труп бросили собакам.
– Нет, она дожила до старости под арестом, но ее вскрыли после смерти и нашли… – Как же ей сказать про тифозные бактерии, которые нашли в желчном пузыре Мэри Мэллоун? Не поймет ведь… – Нашли болезнь внутри.
Амара кивнула:
– Я тебя поняла. Эта женщина была чем-то подобным… Эльф заразился от нее и перенес болезнь в леса, заразив остальных. Говорят, даже обычное его касание приносило болезнь любому эльфу… Черный мор странно повел себя. У людей он проявляется почти сразу, но с эльфами получилось иначе… Мор словно затаился и передавался от эльфа к эльфу без видимых последствий… Но прошло несколько лет, может, даже десяток или два, и вдруг – в один момент – заболели все и скончались очень быстро в страшных муках. Все леса эльфов превратились в кладбища.
Угу: попав в организм, отличный от человеческого, вирус непредсказуемо мутировал.
