Теперь двое мужиков смотрели на меня с открытым ртами, а я аккуратно, ланцетом вырезал отверстия в стене, и вставлял туда крепления, которые прикипали к стене намертво. Потом я снял с кристаллов золотую оплётку, а сами кристаллы вложил в крепление на стене. В комнате сразу стало тепло. Причём два светильника я планировал установить в фасад печи, но теперь, как мне кажется, тут и так достаточно светло. Четыре кристалла на помещение в пятьдесят с небольшим метров квадратных — более чем достаточно.
Теперь я притащил монолитную конструкцию печи. Ученики благоговейно наблюдали за процессом. Сами они не то, что притащить печь не могли, они её даже чуть столкнуть с места не могли, не то, что приподнять. Когда я поставил один край на основание, а второй начал приподнимать, обоих крепышей чуть удар не хватил. Они стояли бледные как мел, и тряслись, как перед казнью. После того, как я выровнял основную печь, и вставил заслонки поддувал, я шёпотом попросил духа закрепить конструкцию, и едва заметные швы наполнились почти чёрным раствором, который впоследствии станет тёмно-серым.
— Мастер, скажите, а правда то, что говорил нам Большой? — прервал тишину Эйфель.
— Большой?
— Гаврила, — подсказал мне второй ученик. А Гаврила на их фоне и правда был крупнее, это всегда было заметно.
— А что он вам говорил? — я обернулся и посмотрел на мужиков, которые как-то смущённо мялись и переглядывались между собой.
— Он говорил, что его хозяин могущественный горный дух, и что ему нужны наши самые лучшие женщины, молодые и крепкие, и что вы будете их всех крыть, чтобы начать новый род в этом мире, — да уж Гаврила тот ещё проповедник.
— А почему вы согласились? — я удивлённо поднял бровь, глядя на рассказчиков.
— Он вызвал нашего старшего, а потом разбил ему голову, вынул сердце и съел его. — мужики смотрели в пол.
— Съел? Зачем?
— Так он становился нашим старшим. — Эйфель посмотрел на меня наивными глазами и продолжил, — мы всегда ели сердце врага, чтобы забрать его силу.
— Понятно, а после того, как стал старшим, он отобрал лучших женщин, и повёл суда? — Гаврила мне всё больше нравится со своей исполнительностью.
— Да, только сначала проверил, чтобы были крепкими и не трахаными.
— Как это проверил? — интересно девки пляшут, так мне Гаврила ещё и кадровика заменит.
— Проверил, чтобы сиськи не болтались, а были тугими, чтобы задница была круглая, но не рыхлая, чтобы запах из дырки был здоровый, и чтобы не рваные изнутри они были.
Ёп твою мать, он ещё и слесарь-гинеколог! Ну Гаврила, ну учудил…
— Молодец какой. А вы чего пошли за ними?
— Нам большой приказал. — мужики синхронно пожали плечами.
— Зачем? — настала моя пора удивляться.
— Работать, еду ловить, женщин держать, если вырываться будут, а если не нужны вам станут, то крыть их, чтобы детей рожали. Вы же долго жить будете, вам рабы нужны. Так Большой говорил.
— Так-то правильно он говорил. Нечего мне тут сказать.
Да уж, надо было сразу понимать, что Гаврила не просто так привёл толпу народа. Тут какая-то своя религия, безраздельное повиновение. Кто знает, во что это выльется в итоге. Я думаю время покажет.
— Вы великий горный дух? — мужики синхронно бухнулись на колени и лбами об пол. Бедные их кости.
— Да, я великий горный дух. Поэтому повелеваю — встаньте. Мне не раболепие ваше нужно, а верность. А теперь наблюдайте за мной дальше. Я ещё не закончил. — я повернулся, пошёл за трубой, правда, как её поставить до сих пор так и не решил. Хотя есть один вариант. Нужно поднять плиту с крыши, и установить трубу со второго этажа. Мне всё равно дымоход прорезать надо. Вся процедура не заняла много времени. Правда пришлось немного повозиться с точностью отверстия. Но я прорезал его постепенно, так что получилось практически без зазоров, а земной дух закончил дело. Поэтому теперь моя печь — настоящий монолит с домом. Всё это время строитель и камнетёс стояли и даже не пытались закрыть рты, мне показалось даже, что у них высохли языки. Ещё я заметил, что пои падаваны притыривают адамантовые стружки и куда-то прячут (ну не в жопу же запихивают), скорее всего в свои травяные тюфяки. Зачем они им?
— Мужики, можете не прятать адамантовые стружки. Вы всё равно не сможете их использовать. Они неразрушимы, как и все мои вещи. С адамантом могу работать только я. А вам придётся поискать материал попроще. — мужики повесили носы.
— Так, я же не сказал, что другие материалы сильно хуже! Вы просто сможете их обработать. Может быть вы сможете освоить титан или никелевые сплавы? Кто знает? — я подмигнул ученикам, — печь готова. Можно разжигать! Давайте, помогите мне принести дров.
Повеселевшие бородачи резво кинулись на улицу, видимо хвалиться увиденным и собирать хворост. Между тем, Кок продолжал крутить вертел, присматривая за кабаном, а остальные зачаровано смотрели на происходящее, и даже, как мне показалось, что-то напевали. Ну так ведь люди должны радоваться. А мне со второго этажа всё очень хорошо видно.
