— Ни как нет, хозяин, мы ждали года вы очнётесь, чтобы вы лично определили, какие девушки кому достанутся, — как же достаётся моему Гавриле. А сейчас он увидел зловещее копьё, с двумя божественными трофеями на древке, и скорее всего, он сейчас упадёт в обморок.
— Значит так, всем встать! — надо брать эту шайку железной рукой за горло, иначе уважать перестанут. Но на мой крик никто не отреагировал. — Встать я сказал!
Народ начал потихоньку вставать, с опаской поглядывая на меня и на копьё. Теперь все двадцать семь пар смотрели на меня. Мужики впереди, бабы сзади мужиков.
— Теперь мужики повернулись ко мне спиной! — я старался не то, что говорить, рычать, нагоняя ужаса на и так перепуганных людей, — видите перед собой двух девушек? Отвечать!
— Да хозяин. — голоса были напуганными, мне даже становилось их жалко, но по-другому сейчас было нельзя.
— Взяли за руки этих двух женщин, выполнять! — рычащий голос буквально звенел над лесом, — теперь разошлись в стороны, руки не отпускаем!
Тройки людей рассредоточились по площадке. Теперь передо мной стояли девять троек перепуганных вкрай людей. Что ж, начало положено.
— Запомните свой выбор. Отныне вы муж и две жены. Вы всё должны делать теперь вместе. Муж делает, жёны помогают. Муж любит жён, жёны любят мужа и между собой не ссорятся. Уяснили? — я строго посмотрел на верноподданных, — кому ещё чего-то не ясно?
— Господин, мы всё поняли, — видимо раньше мужики не прикасались к девушкам, потому что сейчас стояли красные как раки, и некоторые в состоянии крайнего возбуждения.
— Гаврила, подойди ко мне, — я расслабился, голос больше ре рычал, а на копьё я опирался как на обычную палку.
Гаврила подошёл, держа за руки двух девушек. Если раньше они все казались мне одинаковыми. То сейчас это был не так. Тут было полнейшее разнообразие форм, цветов и размеров. Пока не было одежды, то в нашем нудистском поселении можно было рассмотреть каждую девушку, и определить, с какой достоверностью она понравится в дальнейшем. Вот и на Гаврилу сейчас было жалко смотреть, не знаю, как он отбирал этих девушек, но теперь всего лишь держа их за руки, он тяжело дышал, а его достоинство шлагбаумом смотрело в небеса, да и девушки шли румяные, то и дело прикасаясь к себе в низу живота, видимо не понимая, что с ними происходит, и периодически поглядывая да достоинство местного великана. А Гаврила так и остался самым крупным из всех мужчин поселения. Да и девушек он выбрал себе под стать. Довольно крупные, высокие, круглозадые, с полными лобками и небольшими животиками, груди буквально торчали сосками вперёд, и их небольшой размер (примерно второй по Земным меркам) ничуть не диссонировал с крепкими бёдрами и остальными прелестями. Что касается тел — то девушки были словно близняшки, а вот физиономии совершенно разные. Одна была почти блондинка, со светло-русыми волосами, и круглой, можно сказать почти славянской мордашкой, а другая была скуластая, черноволосая, со скандинавскими чертам лица. Они настолько хорошо дополняли друг друга, что казалось, будто не Гаврила уцепил первых, стоящих сзади него девушек, а они сами встали сзади него, по каким-то своим соображениям. Может быть дело в том, что перед тем, как вырубится, я успел отдать приказ выбрать себе двоих женщин? И они, женщины, этот приказ помнили, и поэтому за время моего «отсутствия» выбрали себе мужчину? Кто знает, бабы они такие — коварные.
— Расскажи-ка мне, друг любезнейший, а чего тут понавалено, да понаделано? — я поднял одну бровь и посмотрел на Гаврилу.
— Хозяин, так мы видели, что вам розовые, большие камни нравятся очень, и твёрдое дерево тоже. А коваль сказал, что вы любите жёлтые и прозрачные камушки. Мы думали, что если наберём побольше всего, то вы скорее проснётесь, — Гаврила покраснел ещё больше.
— Ну вы молодцы, а что за постройка каменная? — я указал рукой на непонятное сооружение.
— Это Эйфель с Данилой неподходящие для вас камни забирали, и пытались из них дом построить. Их один раз их даже завалило. Мы их целый день тогда откапывали. Если бы не волшебная вода — померли бы ребята, жалко их было. — Гаврила хлюпнул носом.
— Вон там вода, около алтаря? — я показал рукой на купель
— Да, хозяин, простите нас, мы не хотели трогать вашу воду, но так жалко было Эйфеля и Данилу. Они белые совсем уже были, поломанные все. А мне голос в голове сказал положить их в воду, — Гаврила повесил и голову, и шлагбаум свой.
— Голос? Подожди немного. — я мысленно обратился к Про, — это ты ему сказала запихать безнадёжных пострадавших в купель?
— Нет. Я могу обращаться только к вам.
— Понял, спасибо.
— Гаврила, а чей голос то был в твоей голове? — я посмотрел в глаза своего будущего жреца.
— Ваш, хозяин. Я возле алтаря молился и пытался набрать воды, чтобы омыть Эйфеля, он совсем плохой был, почти не дышал уже, а тут голос в голове сказал — «Какого хера ты творишь! Запихай их в купель». Я не знаю, что такое купель, поэтому решил положить их в вашу воду. — Гаврила опустил глаза в землю, и начал гонять пыль ногой, совсем как мальчишка.
