Сейчас, стоя перед входом в гостиницу, я обдумывал: как начать заполнять мою вымышленную легенду действенным реальным содержанием. Стемнело, почти, что час назад, но управляющий все еще находился на своём боевом посту. Мне это было видно из, неоднократно открываемой входной двери гостиницы. Как я и говорил, одета Алиса была так, как одеваются девушки в этом мире, готовые отстаивать свою честь, и честь охраняемой особы, при помощи холодного оружия. На её имидж, конечно, лучше бы сыграло дорожное платье небогатой дворянке, но после ночного обсуждения с Марией, всех аспектов моего повторного появления здесь, в столице, от него было решено отказаться. Драться в таком платье, даже знатоку шпажного боя, немыслимо трудно. Поэтому всех любительниц, повыпендриваться оружием, женского пола в платье, обязательно сопровождает кто-то наряженный в штаны и камзол с надетой сверху перевязью со шпагой. Притом не обязательно, это должен быть мужик. Женщин-телохранительниц в этом мире не очень много, но они есть. Так как такого сопровождающего найти сразу Алисе не светит, то решили поступить по принципу: дело спасения утопающего — дело рук самого утопающего, и поэтому мы, с сестрёнкой, вдумчиво объединили охранника и охраняемое тело в одном флаконе.
Придерживая правой рукой шляпу, я высказал костюмеру за прошлое путешествие всё, что о ней думаю в непечатных выражениях, хоть она и моя сестра, я крутил, головой осматривая холл гостиницы, будто попал сюда в первый раз и поражён богатством и роскошью. С тем же вниманием, я сам, был объектом изучения, со стороны гостиничного обслуживающего персонала: что забыла эта девчушка, в небогатом костюме наёмницы, в этом уголке роскоши. Управляющий тоже внимательно наблюдал за мною, но видно узнав лицо, он стал кое о чём догадываться. Небогатая посетительница была им идентифицирована, как родственница шевалье Максима, так как она была очень на него похожа. При этом управляющим сразу была отброшена крамольная мысль, что перед ним стоит переодетый в девушку, сам его постоялец. У меня сейчас были длинные натуральные волосы, а наращивать их здесь ещё не умели. Подойдя к стойке сняв шляпу, и отвесив вежливый поклон головой, я проговорил изысканным нежным голоском настоящей дворянки:
— Добрый вечер, господин управляющий. Могу я сейчас увидеть здесь, своего родного любимого брата, шевалье Максима?
— И вам добрый вечер, милая девушка. У меня для вас очень печальные известия. Ваш брат, шевалье Максим, на деле оказался негодяем и подлецом. Он, во время своего путешествия, изнасиловал любимую жену графа Лекартуз, одного из самых приближенных дворян к королю, и поэтому, по закону, был схвачен и приговорён к четвертованию. Но в последний момент, умудрился освободиться от оков, и лично убив всех судей, бросился в воды, протекающей через тюрьму, реки. Дальнейшие поиски тела не дали результатов. Река, под тюремными стенами перегорожена решётками, так что выбраться за стены вплавь он не мог. Скорее всего, его, наглотавшегося воды, утянуло на дно, где и было тело утопленника, обглодано разной речной живностью.
Из меня никудышный актёр. Поэтому, склонив голову, так, что с моей головы слетела шляпа я, закрыв лицо руками, стал в меру своих сил и возможностей, изображать безутешные девичьи рыдания, прося Лису добавить немного влаги из глаз, для достоверности. Окружающие мне явно поверили. Аплодисментов, естественно, не было, зато сам управляющий поднял уроненную Алисой шляпу, велел принести воды, и стал, по отечески, меня успокаивать. Отыграв положенную мизансцену, и попив принесённой жидкости, я сделав вид что немного успокоился, и задал главный для меня вопрос:
— Могу, я пожить в оплаченной братом комнате, и воспользоваться его вещами вместе с оставленным в сундуке кошельком? Собираясь в дорогу, шевалье Максим, забрал с собой большую часть наличных денег, а мне досталось лишь чуть — чуть. Я в них сейчас очень нуждаюсь, и мне, как девушке, будет трудно без них. У меня здесь нет ни знакомых, ни друзей, а крёстный, о котором узнал, перед смертью мой брат, и который был представлен мне в подробном письме, сейчас в отъезде по личному приказу самого короля.
— Видите ли, милое дитя. Я бы с радостью исполнил бы вашу естественную просьбу, но не могу перешагнуть закон, который для всех един. Служба тайной канцелярии, так как затронута честь приближенного, его, величества, проводит собственное расследование, и поэтому опечатала комнату, где жил преступник, до особого распоряжения. Как только закроется это дело, они пренепременнейше передадут все вещи брата вам, как его законной сестре. Сейчас же, увы, я ничем не могу вам помочь в решении этого сложного вопроса.
— Гад, ползучий — подумал я со злостью: — врёт — как дышит. Графу Дебергу, делать нечего, как опечатывать личные вещи Её Высочества принцессы Алисы. А может быть и не врёт, но разбираться мне с этим некогда. Кольцо нужно будет уже в ближайшее время. Поэтому мной будет проводиться изъятия вещдоков криминальным методом, путём банальной кражи.
