Мои бойцы скрипели зубами, но хранили молчание, сдерживаемые мной. Повторялась история со штурмом особняка, где прятали Таню. Только главным действующим лицом в сегодняшней пьесе была наша горничная Рыжик, которая была явно в ударе. Девушка доказывала свою правоту, переходя на крик и причитания. Она плакала, размазывая слёзы по щекам, и наклонялась к бамперу нашей машины так, что из-за короткой юбочки, вовсю, светились кружевные трусики, надетые, почему-то поверху телесных колготок, тщетно пытаясь найти следы повреждений, от столкновения. О нас, как о соучастниках преступления, забыли полностью, будто мы и не существуем в природе. Нормальные пацаны, кольцом окружили нашу плачущую приму, видно уже устанавливая очередь на обслуживание. Отчаявшись найти следы на нашей машине, она попросила показать их хотя бы на мерседесе, к которому пошла, в окружении несчастных пострадавших, которые о своём новом статусе, ещё даже не догадывались. Приходя мимо открытой передней двери автомобиля, она незаметно закинула в салон маленький шарик, и сделала шаг в сторону. Внутри машины полыхнуло так, как будто внутри взорвалась бочка с бензином.
Очумевшие вымогатели с ужасом глядели, как их дорогая иномарка, прямо на глазах превращается в обгоревший остов, покрытый яркими потёками, и при этом не чувствуя на себе эту чудовищную температуру при которой течёт металл. Пока свидетели уничтожения своего транспортного средства находились в шоке, и не отрывая своего безумного взгляда, смотрели на эту огненную феерию, не пытаясь даже, что то предпринять, Рыжик повторила ту же операцию с другой машиной, Ладой голубого цвета, так же забросив шарик в салон, и с тем же ослепительным результатом. Затем усевшись за руль нашей узбечки, она, заведя мотор, предложила всем пассажирам занимать места согласно купленным билета, так как наш дилижанс немедленно отправляется. Все же опоздавшие на него, будут добираться до дому пешкодралом. Двинувшись дальше в путь наша спутница сожалела только об одном: что сегодня ей, так и не довелось подраться от души.
Наше возвращение на базу было будничным. Машину не остановили на въезде в город. Не было воплей полицейских сирен погони, и барражирующих над нами геликоптеров. Даже обидно как то, да ну и ладно. Спецназовцы приняли сегодняшнее происшествие совершенно спокойно, ранее насмотревшись Алискиных выкрутасов, во время операции по освобождении Тани. Хотя с ними сегодня вместо неё был какой-то задохлик, зато присутствовала боевая горничная, которая расправлялась с плохими дяденьками на раз-два, так что им и не дали проявить себя во всей красе, а заставили стоять возле машины, потупив глазки в землю, изображая перепуганных до дрожи мужиков. Может быть, это было для них и к лучшему: ведь без двухсотых, при боестолкновении с накаченными отморозками, могли бы в этом деле и не обойтись.
Зато Рыжик от поездки была в полном восторге, и просила, по возможности, совершать их, как можно чаще. Вечером все вместе посмотрели местные новости по огромному телевизору в большой гостиной, который поразил моих бойцов, своими геометрическими размерами, и очень маленькой, при этом, толщиной, которые в своём мире о таком даже и не слышали. Хотя они уже там были, похожие на этот, как экспериментальные образцы. По заявлению красивой дикторши новостного канала: сегодня в Багдаде всё спокойно, спокойно, спокойно! Или милицейские отчёты о происшествии ещё не дошли до правоохранительных органов, или наоборот дошли, но до спецслужб, которые сразу просекли, кто сегодня так славно повеселился, и наложили на них свою волосатую лапу, запретив распространять эти новости средствам массовой информации.
Плотно наполненный событиями день, утомил неокрепшее тело и душу молодого призывника, и поэтому, улёгшись в мягкую постель, предварительно потушив свет и оставив только ночник, с прошлой жизни ненавижу спать в полной темноте я, не ворочаясь, мгновенно уснул.
Как говорят: самый сладкий сон, и самые красивые цветные сновидения, посещают человека под утро. Я не был исключением. Мне сегодня приснилось, что я шах, и полулежу на возвышении, покрытом великолепным персидским ковром, в окружении пуховых подушек. Рядом стоят два циклопических негра с опахалами, а передо мной танцуют девушки, чуть прикрытые, прозрачными тканями. И вот одна из них, с лицом и фигурой нашей горничной Лары, подойдя ко мне вплотную, сбросила остатки одежды и, представив всему миру на любование свои округлые богатства, произнесла грубым мужским голосом: — С добрым утром, госпожа. — Затем, не видя моей ответной реакции, повторила тем же голосом, тряся меня за плечо: — Уже семь часов утра, и поэтому курсант госпожа, подъем!
