Тут мы с Лисой лопухнулись, по полной, из-за нашей неопытности. Видно должен был вернуться ответный сигнал, что команда тревога прошла, и охрана спешит на помощь. Не получив этого подтверждения, истинный джигит, вытащил из под подушки пистолет и стал с расстояния двух метров шмалять из него мне в грудь пули, с частотой один выстрел в секунду.
Было чувствительно больно, будто вместо пули в грудь втыкают острое шило, но терпеть было можно. Одна из пуль попала в смартфон, который лежал в нагрудном кармане, и с визгом отрекошетив, улетела куда- то в сторону. Глядя на всё это безобразие, мне до слёз было жалко мою сегодняшнюю обновку, продырявленную спереди и сзади. Ведь была же идея: раздеться перед дверью и зайти голым, для усиления воздействия. Так ведь нет же, лень обуяла. Теперь вот мучаюсь от жалости к самому себе. Когда патроны закончились, а я стою перед ним, вся такая дырявая, но невредимая, джигита проняло по настоящему, и он завизжал, будто его кастрировали. А что, очень своевременная и дельная мысль.
Надо было спешить: выстрелы и крики слышали многие, поэтому возможно скоро здесь появиться ненужные свидетели. Поэтому тенью скользнул к орущему многоуважаемому Хаким-беку, и одним движением руки разбил ему кадык. Крик обиженного хозяина дома, после этого сразу перешел в страдальческое бульканье. Затем, выбрав из ковёрной экспозиции старинного оружия, понравившейся кинжал и спустив трусы страдальцу, Алиса одним ловким движением удалила ненужные теперь ему части тела, которые потом положила в вазу с фруктами, для придания натюрморту законченной экстравагантности. А я чё? Я не чё! Вот не надо было в меня, девочку нервную и душевно ранимую, стрелять в упор из пистолета.
Посоветовав ущербному на зоне заняться танцами, самое то, сейчас для него, я поспешил на выход. Подключенные Лисой заранее базы боевых искусств, из арсенала спецназа ГРУ, и уже развёрнутые, помогли мне обойтись без душегубства. Попавшиеся навстречу охранники хозяйского тела отделались переломами рук и ног, а так же лёгкой контузией и беспамятством. Кому как повезло.
Успешно выйдя на свежий воздух и посмотрев на небо, затянутое тяжёлыми тучами, подумал, что до дождя надо добраться до дому. Чувствовать себя дуршлагом: сверху дождь в меня заливается, а через простреленные дырочки выливается, не хотелось до омерзения. У меня здесь осталось только два дела: найти транспорт, на чём можно было бы добраться до дому, и пострелять. Транспорт сразу не находился, видно хозяин его прятал. А спросить не у кого: кто поломанный и оглушённый лежит, кто заблокирован Лисой в своей комнате. Полное безлюдье. Пойду, посмотрю, что за ангар, может, что путное наковыряю. Когда открылись двери и включился свет, я честно говоря офонарел. В ангаре располагалась то что называется Хобби. Хозяин был страстным коллекционером легковых автомобилей. Их здесь было штук сто. Глаза разбегались, и все в отличном состоянии, как будто что из магазина.
—
Я посмотрел, куда указала Лиса, и сразу решил, что поеду только на ней. Самому порулить на этой би-би-ке, я мечтал с пятилетнего возраста. Это была машина Газ 21 Волга. Да, та самая модель Горьковского автозавода, которые так любил угонять Деточкин, и которые в большинстве своём, за небольшим исключением, использовались в Союзе, как такси. Сидя в ней рядом с водителем, и не отрывая от него восхищенных глаз внимательно наблюдая, как он рулит, лихо, переключая скорости на руле, юный Серёжа мечтал только об одном: как можно скорее вырасти и стать таким же шофёром.
Ключ стоял в зажигании, и мотор завёлся с пол оборота. Подключённые базы водителя-профессионала, давали твёрдую гарантию, что доберусь до нашей арендуемой виллы, без транспортных происшествий. Когда выехал из ворот ангара, меня вдруг внезапно одурманила женская стервозность. Никогда не думал, что это так серьёзно, и что у женщин она закодирована чуть ли не на генетическом уровне. У меня просто не было сил, бороться с этим, распространённым среди слабого пола, явлением.
Я теперь точно знал, куда направлю свой первый выстрел. Мужик сильно пострадал, лишившись своего мужского достоинства. Куда же больше? Но вздорная баба во мне приказывает: добей его до конца! Уничтожь то, во что он вкладывал свою душу и всего самого себя — его коллекцию. И я сдался.
—
