Резко натягиваю водолазку, следом штаны, а затем и черные сапоги. Сев за туалетный столик, принимаюсь укладывать волосы, стараюсь придать им более пышный вид. Когда локоны красивыми волнами ложатся на мою грудь, беру в руки косметику. Впервые за несколько лет.
Нет ничего, что нельзя было бы исправить макияжем.
Вот только голова все равно немного побаливает, в желудке болезненно урчит.
Я устала. Трудно удерживать магическую стену весь день. По ощущениям похоже на то, как если бы я на самом деле часами подпирала каменную стену. А в моем состоянии магия вообще противопоказана. Она отнимает много сил, которых у меня и так немного.
Закончив с макияжем, пристально смотрю на себя. На щеках играет искусственный румянец, синяки под глазами исчезли. А коричневые тени придают моему взгляду выразительность.
Больше нельзя прятаться.
Возможно, видение Евы было дано не просто так. Может, это мой шанс все изменить. Стать лучшей сестрой, лучшей подругой, лучшей дочерью.
Я киваю своему отражению и закрываю глаза, делаю глубокий вдох.
Кирпичик за кирпичиком начинаю возводить еще одну стену. Не железную как раньше. На ту у меня просто нет сейчас сил. Эта менее прочная и будет пропускать намного больше эмоций, но я все равно смогу отделить их от своих.
Острая боль бьет по вискам, но стена поглощает ее. Я поглощаю ее.
Открыв глаза, вытираю с щеки одну единственную слезу.
Вместо того, чтобы спуститься вниз, направляюсь в башню сестры. Она располагается дальше крыла отца, дальше кухни. В остальном она идентична моей.
Из комнаты Эви доносится музыка. Я стучу в дверь и услышав короткое «войдите», прохожу внутрь. Стены ее комнаты все так же покрывает звездная ночь. Даже под потолком вместо привычных огней, горят импровизированная Луна и звезды.
Эви сидит за столиком перед зеркалом, надевая сережки и качая головой в такт музыке.
Увидев меня, она весело вскакивает на ноги и крутится.
– Как тебе?
На ней темно-синий корсет, того же цвета юбка с вырезом на бедре и массивные черные сапоги на плоской подошве.
– Красиво, в твоем стиле. – честно отвечаю. Эви сияет, кажется, будто она уже забыла о нашем разговоре.
– Ты тоже красиво выглядишь. – улыбается она.
– На мне водолазка и штаны.
– Оооочень сексуально. – подбадривает сестра.
Сексуальной я себя сейчас вообще не чувствую, но все равно улыбаюсь.
– Отец запретил сегодня использовать магию. – жалуется она, подойдя к кровати. – Мы ведьмы, черт возьми. Еще запрети нам дышать.
Ставит одну ногу на кровать и начинает пристегивать набедренную повязку с клинком, при этом оголяет идеально гладкую кожу оливкового оттенка.
– Это из-за фей и волков. – поясняю, рассматривая старые книжки на ее столике. С каких пор она так много читает о магии?
– И к тому же, нельзя только против друг друга. – бормочу, проводя пальцами по старым кожаным переплетам.
– Знаю. – ухмыляется она и опускает ногу.
На ее лице появляется загадочное выражение. А моя стена пропускает целый клубок эмоций, и все они приправлены интересом, желанием и возможно немного развратом.
– Во-первых, барьер, Эви. – напоминаю я, и сестра тут же отгораживается. – А во-вторых, что ты задумала?
Она закатывает глаза.
– Не волнуйся, я буду паинькой.
Что-то неправильное было в этих словах. Словно мы и правда все душили ее, пытались управлять ей.
Нет.
Именно из-за этого она всерьез думает о предложении Нолана. Я и отец. Мы собственноручно толкаем ее в лапы этой семьи.
– Не будь. – вдруг слышу я свой уверенный голос.
Сестра удивленно моргает.
– Будь собой, Эвива. – добавляю, расправляя плечи.
Она вдруг хмурится.
– Но отец…
– Плевать, что говорит отец. Плевать, что говорят другие.
– Ты серьезно? – ее губы растягиваются в улыбке, и эмоции, которые я запихала подальше, дергаются где-то за стеной.
Заглушив все внутри, подхожу к сестре и беру ее за руки. Этот жест не типичен для нас. Но сейчас ощущается правильным.
– Ты прекрасна, Эви, такая какая есть. – заглядываю ей в глаза. – И я не хочу, чтобы ты пыталась казаться кем-то другим.
Она фыркает, уставившись в потолок, но я замечаю слезы в уголках ее глаз.
– Как будто бы у меня когда-то это получалось.
Из меня вырывается смешок, и я крепче стискиваю ее ладони.
– Я поговорю с отцом о твоем наказании. Так не может больше продолжаться.
Ее голубые глаза становятся еще больше.
– Правда?
Я киваю.
– Только при условии, что ты ни за что, ни при каких обстоятельствах не выйдешь замуж за Нолана, договорились?
Она выдыхает с таким облегчением, будто целая гора только что свалилась с ее плеч.
– Спасибо, Ками.
– Я никогда не говорила этого раньше, но отныне, я всегда буду на твоей стороне, Эви.
Ее глаза сужаются в недоверии, внимательно изучая меня.
– Ты что умираешь?
Мое сердце сжимается, но лицо остается непроницаемым.
– Да. – признаюсь. – И ты тоже когда-нибудь умрешь. Мы все обречены так или иначе.
Сестра фыркает, и я отпускаю ее руки, надеясь, что она не замечает дрожи в моих ладонях.
– Ладно. – поправляет она корсет. – Ты готова к сегодняшней оргии?
– Эвива. – неодобрительно качаю головой.
Она громко смеется и направляется к двери.
