Холодно. С календаря смотрит на нас весна, а на улице февральская погода. С утра все вместе ходили на Лабораторный корпус сдавать лифты. Приехал типичный вор и взяточник времён Л. И. Брежнева в дублёнке и норковой шапке. Машины принял, хоть они и не ходили, как следует. Он видимо получил что-то, был очень ласков и осматривал всё формально. Вернувшись с Лабораторного, мы получили деньги. Я в размере семидесяти трёх рублей пятидесяти копеек. У Марины Авдеевой сегодня день рождения. Она угощала шампанским. Шампанское пошло, как газированная вода. Даже не почувствовал градусов, но потом в голове зашумело. Выпили грамм по двести. Играли с Борисом в домино против Толи и Андреича и проиграли им. Что-то часто стали проигрывать.
Встретились с Женькой в семнадцать тридцать на «Добрынинской» и поехали в театр Советской Армии. По дороге зашли в «Богатырь», я купил себе ветреник, для весенних пробежек и майку с длинными рукавами. В раздевалке театра нам долго навязывали бинокль. Но мы устояли, не взяли. Смотрели «Идиота» в малом зале. Декорации интересные, — серые лохмотья, как паутина, свисали со всех сторон. Спектакль шёл три часа сорок минут. Первая половина обрадовала, я был доволен игрой актёров, а вторая часть подкачала. Но всё равно впечатление громадное! Князя Мышкина играл актёр театра Моссовета Аристарх Ливанов. Хорошо играл. Стал я за собой замечать, что после каждого хорошего спектакля для меня словно новая страница жизни открывается. Словно пускают подняться на очередную ступеньку, ведущую вверх. Огромный прилив сил, желание жить и работать.
С утра Константин Андреевич решил опохмелиться и выпил стакан разбавленного спирта. После чего, забыв в мастерской ключи от квартиры и собственное имя, отправился домой. В одиннадцать часов приходил начальник отдела с заместителем, поздравляли наших женщин с праздником Восьмого марта. Мы также женщинам вручили заготовленные шампуни и сходив в столовую за эклерами, угощали их за свой счёт сладостями.
Коля на больничном, Толя звонил из дома и приехал только в четырнадцать часов. Так что сидели в мастерской вдвоём с Борисом. Я писал стихи, сидя за Толиным столом. И пришёл к мнению, что если бы работал по восемь часов над стихами, то писал бы их не хуже Маяковского. Но так как это в данный момент невозможно, то и мечтать об этом не стоит.
Встретились с Женькой на «Курской». Пока его ждал, в голове слагались стихотворные строчки. Одна лучше другой. Записать, к сожалению, не получилось. Пошли в кинотеатр «Новороссийск», там нет ничего нового. Отправились в кинотеатр «Спорт» на картину «Сталкер» Андрея Тарковского. Я думал, что это скучный и даже нудный фильм, но опасения мои не подтвердились. Лента живая и насыщенная. Актёрская игра на высшем уровне. И свет, и цвет, и музыка, — всё на месте. Это и есть, наверное, настоящее искусство. Где всё на месте, все при деле. Как у матери-природы. А дома, вечером, не успев отойти от «Сталкера», я прочитал статью о других фильмах Андрея Тарковского, которые тоже будут показывать. «Ностальгия» и последний, по-моему, «Жертва», нет «Жертвоприношение». Неплохо бы посмотреть работы такого мастера. Одно плохо. Совсем ещё недавно ругали его последними словами, я всё это помню. А теперь хвалят. Как-то это некрасиво.
Спал долго, встал поздно. Позавтракав, сел за творческую работу. Отец отвлёк от творческого процесса, сказав, что приехала Ярмарка. Оказалось, другое приехало. Выездной пункт по приёму стеклопосуды. Отец пошёл и сдал посуды на шесть рублей. А я сидел и трудился. Как только голова уставала, брал книгу. Сегодня дочитал Шукшина «Я пришёл дать вам волю».
К восемнадцати часам я закончил работать и позвонил Женьке. Встретились на «Курской». В театре Гоголя — «Верховный суд», мы этот спектакль видели. Я даже дважды смотрел его. Пошли в «Новороссийск» на «Покаяние», тоже второй раз. Фильм пошёл хорошо. Многое заметил из того, что при первом просмотре пропустил. Приехав домой ровно в полночь, я попал на интересную передачу. Информационно-развлекательную. Шла передача до часа ночи. Есть накладки, но это эксперимент, пусть пробуют.
Понравилось и то, что проявляют инициативу, собирают бутылки. Раньше такого не было. Всё что делается для людей, приветствую обеими руками. Ненавижу всё то, что мешает жить.
Вот и Восьмое марта, — а мы к нему не готовы. Сказать по правде, и не желали готовиться. Есть у меня внутри что-то противящееся всеобщему психозу. Если гонят в комсомол, душа противится. Если все везут цветы и поздравляют с непонятным для меня праздником, я этого тоже делать не могу. Вижу, что основная масса мужчин делает это принуждённо, чуть ли не с ненавистью. Быть в их числе не хочу. В последнее время стал нетерпим ко всякого рода глупости и обману.
