Отнесли с Борисом заявления начальству, насчёт увеличения зарплаты. Получил деньги, восемьдесят семь рублей. В Технической группе пил чай с лимоном, поцеловал руку Лене. Целовал в щёчку всех женщин, что попадались мне на пути. И настроение от этого лишь только улучшалось.
Таня держит моё сердце в своих руках и в этом надо сознаться.
Ходили на Лабораторный корпус. Строганова притащила на рабочее место огромное мягкое кресло, говорит, в метро его провезла. Весёлые люди.
После работы я пошёл в районную библиотеку. Вышла на работу добрая женщина. Она даёт мне хорошие книги. Выдала сборник стихов Рубцова «Последний пароход». И первый том романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы».
Читая «Братья Карамазовы» Достоевского, я смеялся от наслаждения. До чего же жизненно и правдиво пишет автор, а вокруг нас одно беспросветное враньё. Да и сам уже изолгался до последней степени. От этого каждое правдивое слово, особенно печатное, вызывает нервический смех. Достоевский — гений и моё спасение.
Проснулся в десять часов, съел борща и, взяв дипломат с материалом и образцом, поехал в ателье на « Новокузнецкую», заказать сорочки. Заказ осуществлялся долго. В этом ателье всегда волынят, впрочем, как и во всех других. Часа полтора просидел, отвечая на наивные вопросы закройщицы. К тому же я им оставлял образец, — свою рубашку, сшитую в этом ателье.
Из ателье поехал на «Рижскую». У рынка, на «Рижской», теперь целая толкучка, ярмарка. Поймал себя на мысли, что это новая волна, которая накатывает. В своё время был Птичий рынок, был Арбат, а теперь очередь дошла до рынка барахольного. Всё, что душе угодно, кроме сорочек, мужской обуви и нижнего белья. Сладости и шашлыки в изобилии, самодельные свечи в форме дракона. Галстуки и пряжки, шапки из собак и собаки в шапках. Всё, что только бывает на таких рынках. А рынок такой в Москве единственный и, видимо, всё это с разрешения властей. Жаргон вперемешку с вежливой речью, рассказы о женщинах и слёзы.
Купил себе модную чёрную куртку за сто пятьдесят пять рублей. Дома примерил её вместе с кепкой — на вид двадцативосьмилетний, поживший мужчина. Маме куртка понравилась, поинтересовалась ценой. Предположила: «Пятьдесят?». «Сорок пять», — огрызнулся я. Мама не обратила внимания на мой тон, поверила. Я не стал ей называть настоящую цену.
По телевизору показывали кинокартину «Труффальдино из Бергамо». Я её не стал смотреть. Много думаю о фильме, который решил снять сам.
Звонил Юрке Васильцову, Володе Копореву. Договорились завтра встретиться на «Академической», для того чтобы вместе ехать к Борису.
Утром посмотрел «Утреннюю почту», надел новую куртку и поехал на «Академическую». На «Октябрьской» встретил Женьку, на «Академической» были первыми. За нами следом приехал Игорь, затем Володя. И последним пришёл Юрка с женой. От «Тёплого стана» на сто шестьдесят пятом автобусе добрались до Бориса. Володя глаз не сводил со Степана, Борькиного сына.
Сели за стол, стали выпивать и закусывать. Кроме сухого вина, привезённого мной, была водка и настойка из чернослив, смешанная со спиртом. Настойку я и пил. Грамм шестьсот, а то и семьсот выпил. Юрка с Володей пили водку. Рассказали о своей жизни. Игорь только два дня, как из армии. Он позвонил мне сегодня утром, я спросонья принял его за Артёма. Стал спрашивать о делах театральных, еле разобрались. Игорь ещё не привык к гражданской жизни, я понимаю его чувства. Вспоминаю, каким сам явился из Германии.
Я, Женька и Володя подарили Борьке на день рождения по двадцать пять рублей. Не нашли подходящего подарка. Юрка с женой преподнесли в подарок набор. А Игорь, как брат родной, явился без подарка.
Из-за стола встали в десять и, покачиваясь из стороны в сторону, разъехались по домам.
Попрощались очень быстро, и в метро меня настигло ощущение, что вроде и не собирались, не виделись. Заботы текущего дня давят на нас, отрывают друг от друга.
Домой приехал совершенно трезвым. Дал по телефону сигнал Тане и, выпив чая, лёг спать.
Долго ворочался перед тем, как заснуть.
Спал плохо. Можно сказать, совсем не спал. Сны короткие, беспокойные. Проснулся взбудораженный. Так пить, как я вчера напился — нельзя. Качаясь, добрался до ванны, как смог, умылся. На работу оделся потеплей. Надел кожаное пальто с поддёвкой и вышел на улицу, сгорбившись по-стариковски.
У Тани в кабинете уже горел свет, видимо поругалась с Андриановым. Очень уж рано пришла, да и муж её, встретившийся мне при входе на объект, показался излишне взволнованным. Глянул на меня волком и пошёл курить.
Я публично поздравил Бориса с днём рождения и вручил ему конверт с десятью рублями, собранными коллективом. Толя, Андреич и Коля набросились на чачу, которую принёс Борис.