После работы поехал в Народный театр. Отдал деньги, вырученные за билеты и отправился домой. Вышел из Дворца Культуры, — погода хорошая, а обещают совсем теплынь. Вспомнил о смерти Витьки Зверева и что-то дрогнуло внутри, слёзы покатились сами собой.
Пришёл домой поздно, а в квартире никого, — пусто, одиноко. Отец на службе в Елоховской церкви. Мама в ресторане, отмечать день рождения начальника. Сестра на курсах кройки и шитья. Привык я к постоянному шуму, а тут тишина. Стало так тоскливо, что словами не передать.
Позвонил Анне. Она рассказала о своём отдыхе. Сказала, что погода в Паланге стояла хорошая и даже природа ошиблась и снова, как по весне, расцвели одуванчики и стали летать осы. Наверное, это не ошибка природы, а подарок для людей перед настоящей осенью, перед зимой. Завтра Аня едет к бабушке, вечером, может быть, встретимся.
Приучив себя опаздывать на полчаса, я уже не стал успевать и к половине девятого. Сегодня мы с Саней запоздали почти на час. Бориса на работе не было, он помогал бабушке с похоронами. Саня сказал, что вчера после работы ездил в церковь и поставил пять свечей. Со слезами на глазах рассказывал о верующем человеке, неистово целовавшего в Храме икону. Я слушал его и думал о том, что невольно выступил в роли посредника. Не без моих рассказов о моём верующем отце, Саня стал посещать церковь. Та же картина и с Севой Хабаровым. Он почему-то считает меня глубоко верующим человеком. А все мои словесные выпады против Бога и церкви, притворными, защитными. Для них я несу в себе какое-то светлое начало. Для меня это пока малопонятно. Сам я себя не разумею.
После работы приехал домой и позвонил Ане. Она пригласила в гости. Автобус ушёл прямо из-под носа, пришлось добираться пешком. Дошёл до её дома за десять минут. Квартира была заставлена мебелью, много книг.
Мы пили чай с тортом. Аня порекомендовала обратить внимание на рассказ «Ложь» Леонида Андреева. Советовала подготовить его к экзаменам в театральное училище. Читали с ней стихи. После стихов я рассказал ей о годах юности, о своей первой любви Ольге Добрыниной, о том, как нас разлучила с ней судьба. Рассказал о Тане, как мне показалось осторожно, в пределах дозволенного. Зачем я разоткровенничался, не пойму. Когда я рассказывал о своих женщинах, в глазах Ани стояли слёзы.
Из двух мною предложенных контрамарок на спектакли Народного театра, она взяла одну, на постановку «Аленький цветочек», что будет двадцать шестого числа.
Сломался автобус и я опоздал на работу на час. Коля был недоволен, ходил вокруг меня, щёлкая искусственными зубами, но так ничего и не сказал. На работе произошёл скандал, кричала Верка, так громко, как будто и в самом деле сошла с ума. Найдётся ли кто-нибудь, чтобы её приласкать?
Отпросившись с работы, пошли с Борькой в магазин. Я пожадничал, купил много свежих калорийных булочек. Пришлось угощать попавшихся нам на пути школьников. Себе и Борьке оставил по одной. По просьбе Верки в аптеке мы спросили валерьянку. С этим антиалкогольным указом все сошли с ума. Дали на человека по флакону валерьянки и «колбаску» таблеток витамина «С». «Это вам на закуску», — смеясь, сказала знакомая нам девушка-провизор по имени Ольга. Мы спорить не стали, взяли валерьянку, витамины и ушли.
После работы заехал домой, поиграл на гитаре, спел песню. Давно гитару в руки не брал. Поехал в Народный театр на репетицию. Сегодня был «прогон» на сцене. Выставляли, развешивали весь реквизит. Репетиция прошла опять сумбурно, но с Генкой Стручковым душевно побеседовал. Послушал гитару и песни Женьки Собитова. А самое главное, поговорил с Данилой Перовым. Данила повзрослел, стал серьёзным. Разломил булку, дал мне большую часть. Совсем стал взрослым. Учится у Александра Калягина на курсе, рассказал о своей учёбе.
Вечером звонил Женьке, пригласил его к себе для печати фотографий.
По просьбе Толи привёз на работу стихи Николая Рубцова. Мы сегодня с ним вдвоём на работе, нет ни Сани, ни Борьки, ни Коли. Толя ищет стихотворения, где поэт прямо или косвенно оправдывает выпивку и радуется, если находит. Пожаловался на то, что голова у него разболелась. Смотрю, уже разбавляет спирт. Думаю: «Быть концерту». Концерт, после выпитого стакана, начался. Одни и те же клятвы, словно записанные на магнитофон и десятки раз с одной и той же интонацией проговоренные. Я из вежливости послушал его, а потом отпросился в магазин за продуктами.
По пути в магазин встретил Юрия Ивановича Дёмина, директора нашего клуба. Он учит меня бить чечётку. Позвал в понедельник на занятия по степу. Я обещал прийти.