Второе ограбление произошло там же, в Малаховке. Но на этот раз все было значительно хуже. Бандиты вломились без масок, с открытыми лицами. В руках у каждого было по ножу, и когда они появились, я поняла, что нас точно зарежут. Я находилась дома одна, с двумя детьми. Димы не было. По прежнему не было никакой охраны.
Позже выяснилось, что нас сдала няня. Не наша любимая Татьяна Петровна, с которой мы живем душа в душу, нет. А другая, практически случайная. Дело в том, что Татьяна Петровна уехала на время к дочери. И мы взяли помощницу – девушку, которую нам посоветовали наши малаховские соседи. Когда нам потом рассказали, что она продала нас за пару тысяч долларов, я не могла в это поверить. Я не хотела ей мстить, не хотела, чтобы ее посадили. Мне говорили, что я ошибаюсь. Но я считаю, что наказание последует само, как естественная реакция законов природы на ее действия. Потому что ей доверили детей, а она их предала. В тот день она отпросилась на выходной. Но вычислили ее быстро – среди налетчиков оказался ее родственник. Все было шито белыми нитками, конечно. А я умудрилась ее защищать, когда пришли следователи, чтобы ее допросить.
– Пожалуйста, не беспокойте ее, она такой чуткий человек, так переживает, плачет!
В общем, я выступила на ее стороне. Наверное, я была так благодарна судьбе, что мы все остались живы, что была не до конца адекватна в своих поступках.
Я отдала все. Все, что было в доме: деньги, драгоценности. И снова не могла позволить себе никакой истерики. Рядом дети, надо держаться. Бандит держал нож у моей сонной артерии. Я металась по дому и думала: «Сейчас они заберут все это, а потом? Что потом?» Мы втроем. Одиннадцать часов утра. Помощи ждать не от кого. Страх невероятный. Животный. И себя уже не жалко, в сознании бьется только одна мысль: дети! Как они будут жить после того, как у них на глазах зарежут их мать? Они увидят мою кровь, мою боль и смерть?
Но моя Анечка повела себя потрясающе! Она не переставала говорить, она просила:
– Только не трогайте мою маму! Не убивайте мою маму!
Она вымаливала у них сочувствие.
Дети сидели на моей кровати, прижавшись друг к другу. Рядом с ними тоже стояли налетчики с ножами. А я бегала и собирала вещи, деньги.
