Лучшие работы этой эпохи в области физики, химии и биологии были сделаны на континенте; в Англии же сэр Кенелм Дигби открыл необходимость кислорода для жизни растений, а Роберт Фладд, мистик и медик, за 150 лет до Дженнера выступил за вакцинацию. Медицинские рецепты по-прежнему полагались на их отталкивающий эффект; официальная лондонская фармакопея 1618 года рекомендовала в качестве лекарств желчь, кровь, когти, петушиный гребень, мех, пот, слюну, скорпионов, змеиную кожу, древесных вшей и паутину, а кровопускание было первым средством.14 Тем не менее этот период может похвастаться Томасом Парром («старым Парром»), который был представлен Карлу I в 1635 году как все еще находящийся в добром здравии в предполагаемом возрасте 152 лет. Парр не утверждал, что знает свой точный возраст, но его приходские власти датировали его рождение 1483 годом; он утверждал, что вступил в армию в 1500 году, и подробно вспоминал о роспуске монастырей Генрихом VIII (1536). «Вы прожили дольше других людей», — сказал Карл I. «Что вы сделали больше, чем они?» Парр ответил, что оплодотворил девку, когда ему было больше ста лет, и понес за это публичное покаяние. Он питался почти исключительно картофелем, зеленью, грубым хлебом и пахтой, редко вкушая мясо. На некоторое время он стал львом в лондонских салонах и пабах, и его так роскошно пировали, что он умер в течение года после встречи с королем. Сэр Уильям Харви произвел вскрытие, не обнаружил у него атеросклероза и диагностировал смерть от перемены воздуха и пищи.15
Именно Харви стал научной кульминацией эпохи, объяснив циркуляцию крови — «самое значительное событие в истории медицины со времен Галена».16 Он родился в Фолкстоне в 1578 году, учился в Кембридже, затем в Падуе под руководством Фабрицио д'Аквапенденте. Вернувшись, он занялся медицинской практикой в Лондоне и стал личным врачом Якова I и Карла I. На протяжении многих лет он проводил эксперименты и вскрытия на животных и трупах, в частности изучал течение и ход крови в ранах. К своей основной теории он пришел в 1615 году,17 но с запозданием опубликовал ее во Франкфурте в 1628 году в виде скромного труда «Exercitatio anatomica de motu cordis et sanguinis in animalibus» — первого и величайшего классика английской медицины.
Шаги к его открытию иллюстрируют интернационализм науки. Более тысячи лет функции сердца и крови интерпретировались так, как это сделал Гален во II веке н. э. Гален предполагал, что кровь поступает к тканям как из печени, так и из сердца; что воздух проходит из легких в сердце; что артерии и вены несут сдвоенные потоки крови, которые движутся и принимаются сердцем в приливах и отливах; и что кровь проходит из правой половины сердца в левую через поры в перегородке между желудочками. Леонардо да Винчи (ок. 1506 г.) подверг сомнению мнение о том, что воздух проходит из легких в сердце; Везалий (1543 г.) отрицал существование пор в перегородке, а его мастерские зарисовки артерий и вен показали, что их окончания настолько мельчайшие и соседние, что почти не предполагают прохода и циркуляции; Фабрицио показал, что клапаны в венах делают невозможным отток венозной крови от сердца. Галенова теория угасла. В 1553 году Михаил Серветус, а в 1558 году Реальдо Коломбо открыли легочную циркуляцию крови — ее движение из правой камеры сердца через легочную артерию в легкие и через них, ее очищение там путем аэрации и ее возвращение через легочную вену в левую камеру сердца. Андреа Чезальпино (ок. 1571 г.) в предварительном порядке, как мы увидим, предвосхитил полную теорию кровообращения. Работа Гарвея превратила теорию в доказанный факт.
Пока Фрэнсис Бэкон, его пациент, восхвалял индукцию, Харви пришел к своему озаряющему выводу с помощью поразительного сочетания дедукции и индукции. Оценив количество крови, выдавливаемой из сердца при каждой систоле, или сокращении, в половину жидкой унции, он подсчитал, что за полчаса сердце выльет в артерии более 500 жидких унций — больше, чем вмещает все тело. Откуда взялась вся эта кровь? Казалось невозможным, чтобы такое огромное количество крови час за часом вырабатывалось в процессе переваривания пищи. Харви пришел к выводу, что кровь, выкачанная из сердца, возвращается в него, и что для этого нет другого очевидного пути, кроме вен. Путем простых экспериментов и наблюдений — например, прижав палец к какой-нибудь поверхностной вене, — можно было легко доказать, что венозная кровь течет от тканей к сердцу.
