Тем временем на сцену вышла новая сила. В марте 1568 года группа отчаянных людей, известная как Дикие нищие, направила свой пыл на разграбление церквей и монастырей и отрезание носов или ушей священникам и монахам, словно решив соперничать с варварством Собора крови.28 В 1569–72 годах другая группа, называвшая себя «Морскими нищими», захватила восемнадцать судов, получила комиссионные от Вильгельма Оранского, совершала набеги на побережье Нидерландов, грабила церкви и монастыри, нападала на испанские суда и пополняла запасы провизии в дружественных английских портах и даже в далекой Ла-Рошели, которую тогда удерживали гугеноты. В любой прибрежный город, где не было испанского гарнизона, врывались Нищие моря, захватывали стратегические посты и, открывая дамбы, делали опасными подходы испанских войск. Алва больше не мог получать припасы по морю. Главные города Голландии, Зеландии, Гелдерланда и Фрисландии, оказавшиеся под такой защитой, передали свои полномочия Вильгельму Оранскому и выделили ему средства на ведение войны (июль 1572 года). Вильгельм перенес свою штаб-квартиру в Делфт и объявил себя «кальвусом и кальвинистом», то есть лысым и кальвинистом, что больше соответствовало его голове, чем вероисповеданию. Теперь Филипп ван Марникс написал песню «Вильгельмус ван Нассувен», которая стала и остается национальным гимном Нидерландов.
Воодушевленный таким образом, Вильгельм организовал еще одну армию и вторгся в Брабант. В то же время Людовик Нассауский, поддерживаемый Колиньи, собрал во Франции войска, вошел в Хайнаут и захватил Валансьен и Монс (23 мая 1572 года). Алва отправился в поход, чтобы вернуть Монс, надеясь таким образом воспрепятствовать дальнейшей поддержке Людовика со стороны Франции. Вильгельм двинулся на юг, чтобы помочь брату; он одержал несколько незначительных побед, но слишком быстро исчерпал свои средства; его войска платили себе за счет разграбления церквей и развлекались убийством священников.29 Католическая оппозиция усилилась; когда армия Вильгельма приблизилась к Брюсселю, она обнаружила, что ворота закрыты, а горожане вооружены для сопротивления. Возобновив поход, он был всего в лиге от Монса, когда его застали врасплох во сне шестьсот испанских солдат; восемьсот человек Вильгельма были убиты, прежде чем они смогли организовать оборону; сам Вильгельм едва спасся, бежав с остатками своих сил в Мехлин в Брабанте. Тем временем убийство Колиньи и резня святого Варфоломея положили конец всем надеждам на помощь из Франции. 17 сентября Монс пал под ударом Алвы, который позволил Людовику и его уцелевшим войскам уйти невредимыми; но генерал Алвы, Филипп де Новарм, по собственному приказу повесил сотни жителей, конфисковал их имущество и скупил его по бросовым ценам.30
Неудачная стратегия Вильгельма, бесчинства его неуправляемых войск и варварство беггаров разрушили его надежды на объединение католиков, кальвинистов и лютеран для противостояния тирании Алвы. Беггары, которые почти все были ярыми кальвинистами, проявляли по отношению к католикам ту же жестокость, что инквизиция и Совет крови по отношению к мятежникам и еретикам. Во многих случаях они предоставляли пленным католикам выбор между кальвинизмом и смертью и без колебаний убивали, иногда после невероятных пыток, тех, кто придерживался старой веры.31 Обе стороны конфликта предали смерти множество военнопленных. Писал один протестантский историк:
Не раз видели, как мужчины вешали… своих братьев, попавших в плен в рядах врага….. Островитяне находили неистовое удовольствие в этих актах жестокости. В их глазах испанец переставал быть человеком. Однажды хирург из Веера вырезал сердце у испанского пленника, прибил его к носу судна и предложил жителям города прийти и вложить в него свои зубы, что многие и сделали с диким удовольствием.32
