Как всегда, врачебная пятиминутка началась ровно в девять, минута в минуту. Все сидели на своих привычных местах. Точно такая же «линейка» проходила вчера, позавчера, неделю, месяц назад… Однако в это утро многим бросилось в глаза, — сегодня главный врач выглядит усталым, под глазами налились тяжелые мешки. Вероятно, каждый думал, что Алексею Петровичу уже немало лет, что последнее время он начал быстро стареть.
Как только люди пришли на работу, всем стало известно, что девочка, которую оперировал Алексей Петрович, минувшей ночью умерла, и от этого всем было не по себе, каждый чувствовал на себе невысказанную вслух вину. Когда в больнице умирал человек, все ходили притихшие, подавленные, даже няни старались не шуметь ведрами.
Известие о смерти девочки Георгию Ильичу передала Лариса Михайловна. Шли на работу разными дорогами, в одно время угадали прийти к больничной калитке.
— А, Георгий Ильич, здравствуйте! — улыбчиво проговорила Лариса Михайловна. — Отчего вы такой хмурый сегодня? На вашем челе неведомая печаль.
— Вы начали практиковаться в психиатрии? Из меня, Лариса Михайловна, плохой подопытный! — находчиво отшутился Георгий Ильич. — А вы с каждым днем заметно молодеете, поверьте мне, старому холостяку. Принимаете какие-то ванны, витамин бэ двенадцать? Это сейчас модно.
Пропустив женщину вперед себя, он скользнул взглядом по ее ладной фигуре. «Надо полагать, она вообще никогда не рожала. Отлично сохранилась, следит за талией. Не переедает… Интересно, сколько ей лет? Собственно, почему бы не попытаться познакомиться с ней ближе? Живет одна и, вероятно, не станет особо противиться. Странно, почему она не замужем? Да, да, надо подумать… Разумеется, со всей осторожностью: в Атабаеве, как говорят военные, все простреливается насквозь… К тому же Фаина. Нет, поспешность не к месту, время работает на терпеливых».
— …Вы слышите, Георгий Ильич? Я говорю, у Алексея Петровича с этой оперированной девочкой большая неприятность. Придется писать эпикриз…
Георгий Ильич круто остановился, не поверив услышанному.
— Вы шутите, Лариса Михайловна?
— Нисколько. Разве можно шутить об этом? Девочку очень жаль, такая была хорошенькая. Ее привезли сюда в мое дежурство… А каково нашему старику, вы представляете, Георгий Ильич? Кошмар!
В кабинете главного врача Георгий Ильич лихорадочно думал об одном: «Летальный исход после операции… За такие вещи не хвалят. Кто-то должен быть за это в ответе. Но кто? В какой мере повинен в этом я?»
Взвесив все обстоятельства, он заставил себя успокоиться: «Ни в какой мере. Во-первых, я предупреждал, что с операцией надо подождать. Многое оставалось неясным. Об этом знает Фаина. Неужели она станет отрицать? Кроме того, операцию провел сам Соснов. Правда, это случилось во время моего дежурства, но Соснов сам пожелал провести эту злополучную операцию. Разумеется, он мог поручить это дело мне, но в том-то и дело, что операцию делал не я, а главный врач… В этом суть, я умываю руки…»
Укрепившись в этой мысли, Световидов внутренне приободрился, со спокойной выжидательностью стал наблюдать за главным врачом. Да, теперь он был спокоен за себя. Он не повинен в смерти девочки. Да, вместо Соснова операцию мог провести он, второй хирург Световидов, и кто знает, чем могло это кончиться…
Соснов, сидевший до этого с самым безучастным видом, поднял голову и медленно обвел глазами сидевших в кабинете людей, словно видел их здесь впервые. Заговорил прерывистым, хриплым голосом:
— Сегодня ночью в хирургическом отделении … умерла девочка, — без всякого вступления начал он. — Впрочем, надо полагать, это уже известно всем, об этом не молчат… Случай весьма неприятный, повинны в этом в какой-то мере все мы… Смерть человека — дело не одного…
Соснов замолчал. Было не понять, куда он клонит. В кабинете воцарилось тягостное молчание, люди сидели, потупив глаза. Неожиданно для всех поднялся Световидов, резким движением поправил узелок галстука, заговорил с заметным волнением, но в то же время тщательно выбирая слова.
— Алексей Петрович, нет ничего легче, чем возложить вину за ту или иную ошибку на окружающих. Вы забыли сказать, что в ночь, когда делалась операция, дежурным был я. Товарищи могут удостовериться по графику дежурств. Однако необходимо добавить, что девочку оперировали вы, Алексей Петрович. — Георгий Ильич сделал паузу. Тишина была невыносима. — Я вынужден говорить об этом для того, чтобы у некоторых из вас не создалось ошибочное представление о перипетиях этого неприятного случая… Я был отстранен главным врачом от непосредственного проведения операции и присутствовал лишь в качестве ассистента вместе с врачом Петровой. Вы согласны, Алексей Петрович?
Соснов машинально покивал головой. Георгий Ильич снова для чего-то потревожил и без того аккуратно лежащий галстук и, словно извиняясь перед присутствующими, развел руками:
— Я должен добавить, что с начала этого года из числа всех проведенных в нашей больнице операций три имели… неприятный исход. К счастью, я избавлен от тяжелой необходимости взять эти случаи на свою совесть.
