28 октября помощник главнокомандующего и начальник военно-морского отдела добровольческой армии генерал Лукомский письмом за № 007 ответил атаману, что он считает необходимым начать переговоры по выработке соглашения и об условиях такового, но в основу этих переговоров должно быть поставлено единое командование, единая власть генерала Деникина.
Итак, в задачах добровольческой армии и в тех задачах, которые ставили себе Украина и Дон и к которым они хотели привлечь добровольческую армию, Грузию, Крым, Кубань и народы Северного Кавказа, было существенное расхождение. Гетман и атаман первою задачею ставили борьбу с большевиками и уничтожение большевизма в России, и только по завершении этой задачи они склонялись решать вопрос о будущем России. Добровольческая армия ставила если не первой своей задачей, то по крайней мере задачей одновременной с борьбой с большевиками, «объединение осколков бывшей России в единую неделимую Россию», иными словами, — уничтожение самостоятельной Украины, самостоятельной Грузии, посягательства на полную автономию Крыма, Дона и Кубани. Если Скоропадский и Краснов, как русские люди, не менее русские, нежели Деникин, могли пойти на это, то гетман и атаман итти на это, не предавая избравший их народ, не могли.
Генерал Лукомский указывал атаману, что добровольческая армия несогласна с политикой атамана и энергично протестует против некоторых действий атамана. Так, атаман 21 октября для успокоения умов казаков, взволнованных сильною затяжкой и изнурительностью войны с большевиками, в приказе войску Донскому за № 1263 писал: «Недалеки те дни, когда вновь сформированная народная армия сменит в боевой линии донских казаков». Генерал Лукомский усматривал в этом, что «дальнейшая борьба за воссоздание единой России уже не составляет задачи и обязанности войска Донского, как части общего организма, стремящегося к этой конечной цели. Проводимые таким образом в народную казачью массу воззрения верхов безусловно могут в будущем послужить благодарной и не лишенной юридической обоснованности почвой для отказа донских казачьих частей к выполнению общих боевых задач по освобождению центра России от деспотизма большевиков и тем, следовательно, могут причинить трудно даже ныне предвидимый вред общему делу спасения отечества. Опасность такой постановки вопроса ясна до очевидности. Всецело разделяя вашу оценку значения заслуг войска Донского в деле борьбы с большевизмом, командование добровольческой армии тем не менее считает, что до окончания борьбы и до полного низложения власти большевиков не может быть речи об уклонении казачьих войск от этой общей цели, и потому считает указанное место приказа одним из очень серьезных поводов к порождению недопустимых разногласий»[71]…
Командование добровольческой армии настаивало на уничтожении этого приказа.
Академически генерал Лукомский и генерал Деникин, конечно, были правы, Донские казаки должны были умирать за свободу родины. Но мог ли требовать этого атаман, когда рядом воронежские, харьковские, саратовские и т. д. крестьяне не только не воевали с большевиками, не освобождали этой родины от них, но шли против казаков? Атаман стоял перед фактами суровой действительности. Казаки отказывались выходить за пределы войска Донского. В полках были митинги протеста.
«Расстреливать виновных», — говорили Деникин и Лукомский. Но кто же будет расстреливать, когда все войско солидарно с протестующими? Почему же Деникин и Лукомский не мобилизовали население Ставропольской губернии и Кубанского войска и не создали свою русскую армию, которая пошла бы вместе с казаками? Почему же они держались принципа добровольчества? Да потому, что, когда мобилизовали, то мобилизованные передавались красным и уводили с собою офицеров. То, что было невозможно для Деникина, Лукомский считал возможным для донского атамана.
У атамана было единственное средство заставить казаков итти к Москве — это дать им хотя немного передохнуть от боевых лишений за чьею-то спиною и потом заставить их примкнуть к русской народной армии и итти с нею на Москву. Атаман просил это сделать добровольцев. Он просил это дважды и дважды получил отказ. Атаман дошел до границ Войска и понял, что один не может итти дальше. Фронт расширялся, база удалялась, удлинялись коммуникационные линии, фланги повисали в воздухе. Должен же был кто-либо помочь ему. Он искал союзников. Союзников не было. Ему оставалось одно: самому приступить к созданию новой русской армии, и он приступил к устройству южной армии.
Но идея эта успеха не имела. Генерал Деникин препятствовал этой организации.
Создание южной армии. — Поиски командующего. — Генерал Деникин против этой армии. — Воронежский, Саратовский и Астраханский корпусы. — Работа монархистов в Воронежской губернии. — Организация Красной армии.
