– В полицию… – улыбка сползла с лица Анны. – Нет… они никогда не поверят мне. Никогда не верили. Знаешь, что они сказали мне, когда я хотела написать заявление об изнасиловании? Я тогда узнала, что внезапно беременна после одной попойки.
– Не знаю… – прошептал Джереми, наблюдая за заблестевшими в глазах Анны яростными искорками.
– Что я сама виновата! – в бессильной ярости она сжала кулаки. – Виновата в том, что не могла отказать и даже не помню произошедшего! Один из полицейских шепнул другому, хотя как шепнул – я слышала каждое слово: «Выпила водку – береги пилотку»… И они смеялись. Смеялись надо мной, Джереми!
Джереми задумался. С одной стороны, ему было безумно жаль Анну, но с другой – он прекрасно понимал, почему полиция не хотела связываться с заявлениями Анны. Ведь она ничего не помнила. Любой, даже самый паршивый адвокатишка стороны защиты, если бы случилось чудо и настоящего отца Анны нашли, с лёгкостью разбил бы сторону обвинения, доставив затем массу проблем полиции.
– А что по поводу шерифа? Сейчас, вроде как, Томас снова избран шерифом. Я помню его с самого детства, они шли бок о бок с отцом, он часто был у нас в доме на праздниках…
– Я… Боже… Ты решишь, что я совсем конченая тварь, недостойная ничего… – Анна вскочила с дивана и начала метаться из одного угла гостиной к другому.
– Обещаю, что не решу. Что ты имеешь в виду? Расскажи мне, пожалуйста.
– Когда я ещё ширялась меня поймал шериф с помощником… в моей сумке было достаточно наркоты для того, чтобы несколько лет я провела за решёткой без права на условно-досрочное. И… чтобы он не заводил дело… Джереми… я отсосала ему прямо в его кабинете…
Чувствуя себя, будто оглушённым молотом по голове, Джереми провалился внутрь своего сознания. Он не видел остановившуюся посередине комнаты Анну, не чувствовал боли в ноге, не слышал явственно доносившейся звуки телевизора из-за двери.
Анна же в этот момент сидела на диване, закрыв лицо ладонями и стараясь всхлипывать как можно тише, чтобы не испугать Элизу. Но ей это совершенно не удалось – из транса Джереми вывел тоненький голос девочки, подошедшей вплотную к матери и теперь нежно гладившей её по волосам маленькой ручонкой.
– Что случилось, мамочка?
Анна быстрым движением постаралась смахнуть со щёк слёзы и ласково улыбнулась дочери, крепко прижав её к себе.
– Всё хорошо, милая. Всё хорошо, не волнуйся, – сказала Анна и поцеловала дочь сначала в одну щёку, а потом и в другую.
– Ты чем-то расстроена? – прошептала Элиза, не поверив словам Анны.
– Нет-нет, всё правда хорошо. Просто взрослые… взрослые иногда вспоминают свои ошибки, совершённые ими в прошлом – из-за этого взрослым становится чуть-чуть грустненько. Совсем капельку, правда. Лучше покажи дяде Джереми картинку, которую ты так красиво нарисовала! – вдруг спохватилась Анна, стараясь сменить тему.
Элиза в тот же момент опустила глаза в пол и теперь растерянно часто-часто хлопала ими, пока её лицо покрывало сплошное красное пятно. Прижав плюшевого медвежонка к груди, девочка застыла так, словно хотела превратиться в статую, которую никто и никогда ни о чём не спросит. В этот момент Джереми, ещё не совсем пришедший в себя и чувствовавший, что в горле будто пересохло, всё же сумел найти в себе силы произнести казавшиеся ему верными слова, хоть и слегка хрипловатым голосом:
– Я бы хотел увидеть твой рисунок. Я люблю картинки и рисование. Хоть, признаться, для рисования у меня руки вообще растут не из правильного места.
– Это правда. На уроках ИЗО у него были бы сплошные двойки, если бы не я, – подтвердила Анна. – Так что не переживай. Принесёшь нам свой рисунок?
– Л… ладно, – едва слышно ответила Элиза и всё также пунцовая выпорхнула из гостиной, направляясь в свою комнату.
Джереми дождался, пока Элиза пройдёт весь коридор, после чего полушёпотом обратился к Анне, которая в этот момент усердно старалась избавиться от дорожек от слёз, вытирая лицо краешком надетой на ней длинной розовенькой футболки.
– Я сам поговорю с шерифом. Это раз. Второе…
– Джереми, не надо…
– Не перебивай, пожалуйста, – слова Джереми давались тяжело, желание больше никогда не видеть Анну было ещё достаточно сильным, но он понимал, что никогда не простит себя, если даже не постарается помочь подруге детства. – Я видел подозрительный пикап у твоего дома, когда вёл Элизу в детский садик. Ржавый коричневый пикап. Ты никогда не видела такой у соседей?
– Нет, ни разу, – Джереми увидел в лице Анны вмиг возникший испуг.
– Будь аккуратна. В любом случае…
