Еще очередь. И вдогон другая — длиннее предыдущей — на весь остаток магазина. А потом во внезапной звенящей тишине раздался хриплый, полный отчаяния крик:
— Почему?! Почему вы не принимаете вызов?!
Алиса орала, сжимая бесполезный теперь автомат, и била свободной рукой в грязь.
— ПОЧЕМУ?! — тут она содрогнулась, вцепилась пальцами в волосы, сминая и пачкая синюю ленту, а потом начала заваливаться на бок.
Айя смотрела на происходящее с ужасом, тогда как Алисины друзья вдруг оживились и, словно по команде, вышли из режима настороженного ожидания.
Первым на улицу выскочил Роджер, за ним Мать Тереза и мужик со шрамом, следом за ними, придерживая рукой шляпку, выбежала доктор Куин. Впрочем, леди Микаэла осталась у входа в подъезд дожидаться, пока мужчины подготовят пациентку.
Роджер осторожно, почти нежно, забрал из сведенной Алисиной руки оружие, после чего мужик со шрамом подхватил грязную девушку с земли и зашагал обратно в дом. Роджер шел следом. Замыкал шествие Мать Тереза, благочестиво перекрестившийся в небо.
Неподвижную, равнодушную ко всему Алису уложили на лавку. Доктор Куин мазнула по руке девушки спиртовой салфеткой, профессионально ввела иглу, сделала инъекцию и кивнула:
— Несите.
Бугай снова поднял безвольную ношу и отправился с ней в дальнюю комнату, Эсмеральда заторопилась следом со словами:
— Тарзан, на спальник не опускай, как прошлый раз. Сейчас подержишь, я раздену, от грязи протру, и уложим, пусть спит.
Однако когда Тарзан проходил мимо, Айя видела, что Алиса не спит. Глазищи у нее были бессмысленные, широко распахнутые, и медленные слезы текли из них по грязным щекам.
— Чш-ш-ш… — донесся мягкий голос Микаэлы. — Не плачь, моя девочка, не плачь. Они просто боятся.
Айя вздрогнула. Рядом каким-то образом оказался Керро. Он вернулся последним и подошел неслышно. Выглядел же при этом до крайности спокойным, словно ничего необычного не произошло.
— Не плачь, — продолжала тем временем уговаривать Алису доктор Куин. — Они обязательно вернутся, примут бой, и твоя мечта сбудется.
Керро, наблюдавший за происходящим, мысленно продолжил: «И тогда ты умрешь, потому что глупо выходить с автоматом против боевого вертолета, а от ПЗРК ты отказываешься. Что ж… по крайней мере, погибнешь счастливой».
После этого рейдер повернулся к Айе. Лицо у нее было… словами не передать — бледное, вытянувшееся. А в глазах непонимание, ужас, растерянность.
— Закончилась лафа, — сообщил мужчина, словно было мало произведенного раньше эффекта. — Гостям лучше сваливать, теперь ребят на негатив сорвет. Со мной пойдешь или останешься? Если останешься, не гарантирую, что до утра доживешь.
— А если ты останешься? — спросила Айя.
— Я-то доживу. Но друзей убивать неохота, — ответил Керро с прежним бесящим спокойствием.
Его собеседница на пару секунд задумалась. Припомнила рассказ Терезы про дубинку, затем то, как Эсмеральда рассекла картой кусок мяса, после этого подумала о Щелкунчике, ненавидящем крыс, и об аристократическом спокойствии доктора Куин…
— Я… лучше с тобой, — пробормотала Айя и сама себе удивилась: кто бы сказал утром, что так все сложится — в лицо бы рассмеялась.
Керро тем временем кивнул проходящему мимо Роджеру:
— Слышь, я на лежку. Гостью вашу забираю. Маякни Дровосеку.
Роджер, не останавливаясь, кивнул и на ходу достал рацию.
…На улице уже повисла глухая ночь. Айя приготовилась идти далеко и долго, но в этот миг под ноги Керро упал камешек, и мужчина свернул в соседний подъезд.
Там за обвалившейся стеной, откуда открывался отличный обзор улицы, стоял видавший виды пикап с наброшенной на него масксетью. В слабом свете луны Айя разглядела установленный в кузове здоровенный пулемет, за которым сидел крепкого вида мужик в полной штурмовой броне, окрашенной почему-то в цвет стали.
Девушка замерла, разглядывая в полумраке незнакомца, а тот, дружелюбно махнув Керро, спросил с удивлением:
— Ты чего так рванул? Знал же, что я на стрёме.
Тот в ответ хмыкнул:
— А может, тебя, Дровосек, уже враги прирезали? Или ты отвлекся.
— Угу. Еще скажи — забухал, — проворчал часовой и добавил: — Никому-то ты не веришь…
Девушка так и не поняла, чего больше было в голосе Дровосека — осуждения или одобрения.
— Верить можно только себе, — сказал Керро и после короткой паузы добавил: — Да и то не всегда.
— Вали уже, — миролюбиво напутствовал его собеседник. — Ровной дороги вам.
— Ну и все ваши чтоб утром вернулись, — ответил Керро.
— Куда им деваться-то, — хмыкнул Дровосек.
* * *
Луна, как назло, спряталась, и теперь густые сумерки налились чернотой, такой непроглядной и плотной, что, казалось, она должна глушить звуки, как толстое одеяло. Впрочем, откуда тут взяться звукам?
Айя брела, то и дело спотыкаясь. Носков на ней теперь была всего одна пара, и ботинки Доковой жертвы уже спустя квартал стерли ноги до мяса. Да еще Керро! Он, вроде, не торопился, но все равно шел достаточно быстро, а дорога была совсем дрянная — сплошные ямины и камни. Когда девушка в очередной раз чуть не упала, ее спутник, видимо, понял, что таким манером идти придётся долго.
— Руку дай, — сказал он.
