В зал вошла девушка. Её невозможно было не заметить. Она рассеянно поискала кого-то глазами и, видимо, намереваясь о чём-то спросить, направилась в мою сторону, к стойке. А мне хватило всего лишь одного взгляда. Такой взгляд называют роковым. Страсть, переживание, ревность, по венам вместо крови – колючий электрический ток, в груди – вакуум, шальные мысли на грани фола… Закружив, они швырнули меня в доселе неведомый океан чувств. Ребята, девчонки, верьте! Есть Любовь с первого взгляда. Есть!
Если вы ещё не встретили свою вторую половинку – ничего страшного. Будущее впереди, вы только верьте! Заела рутина, и в жизни всё как-то не так, как вам хотелось бы – верьте! Друзья, подруги, карьера, успех, благополучие, но сыро на душе, зябко от одиночества – нисколечко не сомневайтесь, обязательно верьте! Сильнее огня воспылает однажды и ваше счастливое мгновение! Ослеплённые трепетным порывом, каждой клеточкой лаская вспыхнувшее Божественное чувство, однажды и вы прикоснётесь к великой, всепоглощающей и обжигающей энергии Любви! А добрый и безопасный мир нежно обнимет вас двоих. И утонув в мечтах своих блаженных, вы броситесь навстречу этому волшебному, неистовому пламени и сгорите в нём без остатка, до последней искринки, до самой малой частички.
И чтобы никого не видеть. Никого не слышать. Никого не замечать. Только вы и ваша Любовь. Верьте, будет так!..
***
Моя Олюшка. Она была прекраснее всех девушек этого удивительного мира. Ещё не моя, но уже только моя! Красивая, добрая, искренняя, яркая. Белокурая голубоглазая незнакомка, возникшая из ниоткуда и затмившая собой и стойку бара, и столовку, и тёмные городские проспекты, и всю планету. Природное явление, обратившее меня в онемевшего истукана с дурацкими глазами и разинутым ртом.
К слову вспомнить, друзья, именно такая мина была у нашего деревенского соседа, деда Игната, когда в один из майских праздников, подобревший от нескольких стакашек «Портвейна», он засобирался по-маленькому на двор и угодил в коварную ловушку. А за полчаса до этого мы с Тёмычем – мужем Славуни, нарыли в сарае у бабули стомиллиметровые шиферные гвозди, увесистый молоток и провели диверсию. Улучив подходящий момент, мы просочились к соседскому дому и прибили резиновые калоши соседа к порогу веранды. Приехали, как говорят, на деревню к деду, вот и развлекались на каждом шагу, в меру своих студенческих сил и возможностей.
И вот, ситуация: выходит пьяненький дед Игнат в сени, ступает на порог, ныряет толстыми ногами в калоши. Шаг… ещё попытка… рывок… не получается! Снова рывок… а ноги-то не идут! Тщетно дрыгаясь, дед Игнат всё же попытался преодолеть взбунтовавшуюся силу притяжения. Безрезультатно. Дюжее дёрнул ляжками. Не идут! Пьяненько потеряв равновесие, дед взмахнул руками. Устоял. Снова дёрнул пузом. Калоши как приклеенные!
Сосед неловко ухватился за стену. Упёрся. С оштукатуренных саманных стен щедро посыпалась побелка и солома – прямиком на голову захмелевшему деду. Но присыпанному известью и соломой, белёсому, похожему на сибирский пельмешек деду Игнату было совсем не до побелки! Снова дёрнул ногами. Не идут! Беззлобно рыкнув, дед попытался подпрыгнуть на месте. Не может подпрыгнуть! Ещё попытка. Опять неудача.
Покатываясь в кустах со смеху, мы с Тёмой увидели, как пришибленный «Портвейном» дед Игнат замер в дверном проёме, задумался и, покачиваясь, попытался рассудить удивительное волшебство калош. Было заметно, что он по-честному старался разобраться в непонятной проблеме. Однако, чудодейственная сила стакана так и не дала ему найти объяснения происходящему. Может быть, пришла горячая пора подвязывать с «Портвейном»? Что, в конце концов, творится?
Так и стовбычил дед Игнат в волшебных калошах, раз за разом пытаясь пойти уже куда-нибудь, лишь бы только ноги переставить. Но вы же сами понимаете, что такое стомиллиметровые гвозди. Вросли калоши на добрую ладонь в пол веранды. Как заговорённые…
Да уж, прибила меня Олюшка к полу! И ботинком не двинешь, и ногою не пошевелишь. Попытался утихомирить сбивчивое дыхание. Без толку! Онемел. Молчу. Ноги налились невидимой свинчаткой. Руки подрагивают мелкой предательской дрожью. А Олюшка всё ближе ко мне, и ближе, и ближе. Подходит к стойке. Что-то спрашивает, улыбается. А у меня язык, словно незрелой хурмы натрескался. Пытаюсь что-то дурацкое слепить, но на ответ оно совсем не похоже. Э-э-э, бэ, пэ, мэ… такой идиот!
