От способности обучаться зависит все – выживание, преуспеяние, уважение, счастье. И мы все обладаем потрясающей способностью учиться, когда приходим в этот мир. То, как младенец учится ходить или говорить, можно назвать подвигом, но если вдуматься глубже, то это чудо, потому что невозможно…
Эта книга является пособием по прикладной Культурно-Исторической (КИ) психологии. Она включает в себя части, выполненные исключительно в ключе русской народной психологии, но, в общем, она подводит к самостоятельной прикладной работе по самосовершенствованию.
Методом КИ-психологии является движение по слоям сознания от поверхностных представлений к самым глубинным, порой скрытым от самого их хозяина, и через них к душе. Сознание способно создавать образы и запоминать их, храня в определенном порядке. Порядок этот естественный, но отнюдь не разумный. Более всего сознание человека, который не работал над собой, похоже на свалку, в которой к тому же очень не просто разобраться, если не знаешь самой природы сознания. По сути, это запутанное и часто нездоровое содержание сознания и является нашей культурой.
При КИ-психологическом подходе к исследованию самого себя мы просто описываем содержание всех слоев сознания, которые встречаются на нашем пути при достижении какой-то цели. Если в данном случае целью является научиться учиться, то мы описываем то, как уложены в сознании представления о том, что такое ученичество, учеба, и как надо учиться. Как ни странно это может быть для начинающего, но вопрос вроде бы простой, а представлений о нем у нас будет такое множество, что в них можно утонуть…
Поэтому в Вводной части книги я просто кратко опишу те слои, которые необходимо назвать и осознать имеющимися в себе, но которые прямо не нужны для работы над собой. Уже одно это даст свободу от них, а сам КИ-психологический метод окажется на поверку очищением. Чем большему числу слоев сознания мы даем имя, тем легче мы проходим к тому, что нам действительно надо. В сущности, к душе или к себе.
Итак, в первой части книги, которую я называю Первым слоем, будет рассказ о самой общей культуре современного человека, накопившейся у всех нас в связи с понятием «ученичество». Но эти представления не обязательно одинаковы у всех. Они есть у нас, поскольку мы живем в одном обществе, но они различаются.
В следующих слоях хранятся представления, почти одинаковые, поскольку наше общество обязательно вносит их в наше сознание. Это такие представления, как школьное обучение и то воспитание, которое нам дается до школы.
А затем мы выйдем на описание самой способности учиться и постараемся перейти к прикладной работе, необходимой для развития этой способности.
Я думаю, что никто из русских психологов не задумывался над этими словами Пушкина. И вообще, мало кто задумывался. Они сказаны в начале девятнадцатого века. Пушкин ещё не знает «образования», он говорит по-русски – о воспитании. Но смысл вкладывает уже тот же – училось русское дворянство в Европе, откуда и шло образование.
Понятие «образование» только входит в быт европейского общества, идет оно из Германии, где было изобретено Вильгельмом фон Гумбольдтом на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого столетий. Изобретено в двух формах – как Bildung и как Formung. Одно имя производно от немецкого слова «образ», второе от латинской «формы», что исходно означает тот же образ. В обоих случаях значение – не дать знания, а придать образ, сформировать, обобразить, попросту – образовать.
Конечно, Университеты существовали в Европе ещё со времен средневековья. Но, возможно, это будет для вас неожиданно, – они не давали образования! До Гумбольдта, который был озабочен тем, как привести в Германию Просвещение французского толка, ни про кого в Европе не могли сказать: он образованный человек. Просто потому, что так никто не говорил.
Могли сказать: знающий человек, многознающий человек, в конце концов – воспитанный человек, как это говорит Пушкин. Но не образованный!
Понятие «образованный» возникает как имя для совсем нового, не существовавшего ранее понятия. Им начинают обозначать людей, не просто учившихся в университетах и получавших там знания какой-то науки или философии, а людей, получавших весьма определенные знания и получавших их тоже весьма определенным образом. А именно таким, чтобы считаться приобщенным не к старой университетской науке, а к науке новой, академической.
Если вы вспомните Декарта и его современников, вроде Галилея или Бэкона, то увидите, что они немало воюют со старой университетской профессурой, которую считают схоластами. Наука семнадцатого века возникает как политическое движение, как война детей против отцов, и полностью отвергает прежнюю науку. Как говорит диалектическая философия – отрицает её.
Вместе с ней отменяется и прежний способ учить и учиться, то есть обретать знания. Вместо него рождается Образование!
