В соборном суде над Адашевым участвовали Боярская дума («весь мирской сенат») и высшее духовенство. Дума была созвана далеко не в полном составе582. Никто из авторитетнейших приверженцев Сильвестра не получил приглашения на собор583. Противниками временщика выступили бояре Захарьины, их приятели и родственники. По словам Курбского, более всех клеветали на опальных шурья царя В.М. и Д.Р. Юрьевы, а также «и другие с ними нечестивые губители тамошнего царства». На одного из подобных «нечестивых губителей» Курбский обрушивается с нападками более яростными, чем на Захарьиных. Это – «губитель святорусские земли» боярин А.Д. Басманов-Плещеев584. Захарьиных поддержал дьяк И.М. Висковатый, давний противник Адашева в ливонских делах, и некоторые другие члены думы585.
Несмотря на угрозы Захарьиных, митрополит Макарий открыто взял под свою защиту опальных вождей Рады и предложил вызвать их на собор для очного суда586. Но он не смог добиться единодушной поддержки даже со стороны духовенства. Против его предложения выступили Мисаил Сукин, приглашенный на собор по настоянию Захарьиных587, а также некий старец Васьян588, архимандрит кремлевского Чудовского монастыря Левкий589, а также троицкие старцы-осифляне590.
Под давлением царя собор заочно осудил Адашева и Сильвестра как «ведомых злодеев» и «чаровников». Адашев, находившийся в ссылке в Юрьеве, был взят под стражу. Царская опала надломила его. Вскоре после собора он впал «в недуг огненный» и умер591. Власти лишили думного чина брата правителя окольничего Д.Ф. Адашева и изгнали его со службы. Постельничий И.М. Вешняков был удален от двора, та же участь постигла тестя А.Ф. Адашева Петра Турова и дворян Сатиных592. Началась чистка приказного аппарата от приверженцев и ставленников Адашева. В отставку вышли углицкий дворецкий дьяк И.Г. Выродков593, глава Разрядного приказа И.Е. Цыплятев594 и другие. Кружок Адашева, таким образом, прекратил свое существование.
По решению собора, Сильвестр был переведен из Кирилло-Белозерского монастыря на Соловки в вечное заточение. Его главный единомышленник боярин князь Д.И. Курлятев попал в ссылку в Смоленск, а затем получил полную отставку595. Покровитель Сильвестра боярин князь А.Б. Горбатый был удален от дел596. Член Избранной рады боярин М.Я. Морозов оказался на воеводстве в Смоленске и пробыл там в почетной ссылке четыре года597.
Сторонников Сильвестра в Боярской думе заставили принести специальную присягу на верность царю. Они клятвенно обязались порвать всякие сношения с опальными вождями Рады598. Таким путем правительство Захарьиных, чувствовавшее непрочность своего положения, пыталось нейтрализовать оппозицию в думе.
Во времена всевластия Сильвестра и Адашева влияние молодого царя на дела управления было, по-видимому, весьма ограниченным599. Царь часто вмешивался в государственные дела, но с его мнением не всегда считались600. Наставники не слишком высоко оценивали способности своего подопечного, что глубоко обижало последнего601. «Не мни мя неразумна суща, – писал царь Курбскому, – ниже разумом младенчествующа, яко же начальницы ваши поп Селивестр и Олексей неподобно глаголали»602. Приведенные строки написаны были в момент запальчивости, тем не менее они достаточно красноречиво характеризуют взаимоотношения между молодым Грозным и его советниками.
Годы правления Избранной рады были, по утверждению Грозного, временем всевластия бояр. Бояре с попом Сильвестром и Адашевым, «хотесте» «под ногами своими век Русскую землю видети», «сами государилися, как хотели а с меня есте государство сняли: словом яз был государь а делом ничего не владел»603. Подобные утверждения не лишены были, конечно, известной доли преувеличения. Но в основе их лежал один несомненный факт. Могущество временщиков, подобных Сильвестру и Адашеву, в действительности было простым выражением всевластия аристократической Боярской думы.
После отставки Сильвестра и Адашева царь постарался искоренить самую память об опальных временщиках604. То, что считалось при них хорошим тоном, подвергалось теперь безусловному осмеянию. На смену унылому постничеству пришли роскошные пиры и потехи605. Царь Иван лукаво объяснял происшедшие при дворе перемены интересами государственной пользы606.
Новые сподвижники царя всячески льстили ему, восхваляя его мудрость и величие607. Бесконечные славословия, лесть и лицемерие придворных как нельзя более подходили к новым настроениям царя, его требованиям неограниченной власти608.
