- Можно. Теперь все можно... Держишься? Сейчас... - Командор подбирает с пола меч, и усилием воли заставляет себя гордо выпрямиться - только бы не пошатнуться, не застонать: Танкред до последней минуты должен видеть перед собой рыцаря Храма, а не расхворавшуюся к дождю старую бабу!..
Тяжелый клинок ложится на плечо юноши. "Танкред де Сен-Валлье, посв...", - начинает командор обычную формулу, но в последний момент успевает сообразить, что в данных обстоятельствах положенные по обычаю слова "будьте храбры, верны и честны" прозвучат кощунственной насмешкой, и, запнувшись на секунду, честны" продолжает:
"Вы были храбры, верны и честны, я посвящаю вас в рыцари". "Благодарю, мессир".
"е стоит, брат Танкред". Еле заметное движение руки - и покрытое засохшей кровью темное лезвие касается тонкой мальчишечьей шеи. Струя крови из перерезанной артерии кажется почти черной в свете свечей. Тьма застилает глаза юного рыцаря прежде, чем он понимает, что произошло. Перед тем, как окончательно лишиться сознания, он, падая, еще успевает почувствовать, как сильные руки подхватывают и поднимают его, ощутить прикосновение губ ко лбу и услышать будто издалека, откудато снизу, голос командора: "е бойся... не бойся...".
Командор осторожно опускает на пол то, что несколько минут назад было Танкредом, складывает на груди его холодеющие руки, и читает отходную медленно, путаясь в латинских словах. "Requiescat in pace, брат Танкред.
Прощай, вернее - до скорого свидания!"
Осталось главное - то, для чего он сюда и явился. Чтобы нажать на нужный камень как следует, сил уже не хватает, и тайник в стене за спиной Мадонны открывается лишь с третьего пинка. Кое-как сняв со стены полосатое знамя, командор долго, тяжело дыша и ругаясь на чем свет стоит, пытается отодрать его от древка, но безуспешно.
Приходится пустить в ход фламберг. Два удара, и вместо знамени перед рыцарем на полу длинная жердь и пыльный, с неровным, обмахрившимся краем, кусок полосатого полотна - прости, старина Босеан, но иначе нельзя. Еще взмах меча - и древко превращается в две ручки для метел. Расстелив знамя на полу, командор тщательно заворачивает в него тяжелый фолиант и, поцеловав, укладывает в тайник. Затем берет с аналоя кубок - шедевр неизвестного резчика, белую полураскрывшуюся розу на тонком стебельке, которую обвивает своим гибким чешуйчатым телом змий-искуситель. Его голова, несуразная и страшная: торчащие в стороны длинные ослиные уши, козьи рожки, вытаращенные круглые глаза и оскаленная крокодилья морда нависает над розой, вцепившись зубами в лепесток. Чаша Сатаны. По преданию - та самая, которую, пытаясь искусить Спасителя, подносил Ему враг людского рода. А еще говорили, будто кто изопьет из нее, тот будет здесь последним из командоров. Так и случилось.
аполнив кубок водой, командор возвращает его на место. Легкое нажатие пальцев заставляет ослиные уши чудища насторожиться, и в кубок из зубов врага рода человеческого падают одна за другой две темные густые капли.
Вода в кубке становится мутной, как в луже, от нее исходит слабый запах болота и скотного двора.
Пора собираться. Умывшись и пригладив рукой короткие темные волосы, командор тщательно, краем плаща, вытирает лезвие фламберга. адевает шлем и перчатки.
есколько минут стоит с кубком в руке перед открытым тайником, о чем-то сосредоточенно размышляя...
аконец, выругавшись так, что, кажется, мраморную мадонну вгоняет в краску, а королю Филиппу и присным его, наверняка, долго и мучительно икается, тамплиер залпом осушает кубок до дна. Торопливо кладет его туда, где уже покоятся книга и Босеан, и закрывает тайник, встав на колени и наваливаясь всем телом на непослушный камень. Готово. Теперь до реликвий Ордена никому не добраться. Он с трудом поднимается, голова вдруг наливается свинцовой тяжестью, боль ледяным копьем пронзает внутренности, черные круги и звезды пляшут перед глазами.
"Хорошо, что я Танкреду не дал этой гадости". Сил у командора хватает ровно на четыре шага. Глухо застонав, он, как подкошенный, валится к ногам Богоматери, сбив подсвечник. Коченеющие пальцы сжимают рукоять меча.
Мраморная Мадонна равнодушно смотрит на мертвого рыцаря бессмысленными овечьими глазами. Одна за другой догорают и гаснут свечи. И все погружается во мрак...
2.
(Монастырь доминиканцев в Альби. есколько месяцев спустя)
...В келье настоятеля доминиканского монастыря аббата Рене де Сент-Эмиля, разумеется, есть все, чему полагается быть в настоящей келье:
деревянное распятие, Библия, соломенный тюфяк, кувшин с водой, кусок хлеба - что еще нужно тому, кто отрекся от соблазнов мира, дабы постом и молитвой заслужить право войти в Царствие ебесное? Правда, келья до того тесная, что в ней ну разве что взвод солдат мог бы в случае нужды устроиться на ночлег; распятие, по размеру как раз подошедшее бы для собора святой Цецилии, вырезано из черного дерева, а фигура Христа - из слоновой кости, причем, чело Его украшает червонного золота, с рубиновыми "каплями крови"
