— Может, ты в чём-то и прав. Есть подозрение, что пожалею о своём решении, но… Лети! Маруша! Будь с ним в паре и глаз не спускай! Ты старшая! Угробишь — шкуру спущу! Нулевой! Прикрываешь свою старшую всей мощью: она, как боец, самое слабое звено. Теперь все быстро в арсенал! Оружие не брать — лишь необходимое для спасательной операции!
Забежав в оружейную комнату, мы быстро облачились в боевые комбинезоны со вшитыми прочными пластиковыми вставками. Верёвки, крюки, рации, фонари, расширенные походные аптечки… Кажется, ничего не забыли. К вертолётам семенили гуськом, нагруженные, словно привокзальные носильщики. Но в таком деле лучше перестраховаться и взять лишнее, чем в самый неподходящий момент понять, что нет нужного.
Взлёт. Впервые со времени экзамена в воздухе. Нервы звенят, и слегка потряхивает от мандража. Рядом сидит Маруша, держа шлем на коленях и зло зыркая на меня своими карими глазищами. Хочет, наверное, в морду кой-кому вцепиться, но сдерживает свои порывы.
— Что за Смоленская база? — попытался я завязать непринуждённый разговор, чтобы наладить контакт. — Мы на планете не одни?
— Не одни, — сквозь зубы выдавила ведьма. — В эксперименте с двойниками участвуют многие Рода. Мы не пересекаемся, соблюдая естественную секретность, но сейчас случай особый. При чужаках морду не свети: сразу забрало опускай. Кто мы и из какого Рода, знают лишь посвящённые. Понял или опять выпендриваться начнёшь?
— Понял, старшая. До конца операции я снова Нулевой, поэтому верти мной, как хочешь.
— Как хочу, не могу — приказ доставить тебя живым. Всё только по делу. Наша… точнее, моя главная задача почувствовать живых существ. Отделить людей от животных и дать наводку остальным группам. Сами идём спасать, только если другого варианта не остаётся. Не геройствуй! Там сейчас такая мешанина из воды и всякого хлама, что легко можно зазря погибнуть. Мне дважды приходилось участвовать в спасательных операциях после магических поединков “водников”. Думаю, что нечто подобное увидим и здесь.
Всю дорогу я получал инструкции, которые были продублированы не раз. Запомнил их сразу, но не перебивал ведунью: она тоже нервничает и пытается успокоиться, вываливая свои нравоучения.
— Готовность четыре минуты! — объявил пилот.
Мы надели шлемы, опустили забрала и проверили связь с остальными группами. Всё работает как надо. Операция начинается.
Ночь ещё не до конца отступила, поэтому землю освещали мощные вертолётные прожекторы. Полной картины бедствия они не давали, выхватывая происходящее фрагментами. Но и увиденного было достаточно, чтобы понять: легко не будет.
— Снижаемся как можно ниже и малым ходом идём, обследуя квадрат за квадратом! — приказала Маруша пилоту, а потом повернулась ко мне. — Я в трансе буду и рядом с открытыми дверями. Твоя главная задача, чтобы я не вывалилась случайно. Если вдруг увидишь, что переутомилась и сама в Явь не прихожу, делай что хочешь, но верни к живым.
— К живым? — не понял я.
— А это тебе не в голову один на один влезать! — ухмыльнулась ведунья. — Тут приходится с нижним миром договариваться, а Навь иногда неохотно из себя выпускает.
— Понял! Ласковый поцелуй за ушком подействует? — попытался пошутить, немного разряжая обстановку.
— А то! Проблююсь от такого, но в норму приду точно. Попридуривались и хватит! Работаем, Нулевой!
Мы, опустившись на минимальную высоту, по-черепашьи стали обследовать территорию. Совсем недавно, ещё днём это были старые, красивые, поросшие лесами горы. Но огромная многометровая волна превратила их в мерзкое грязехранилище, состоящее из огромных луж-озёр, поваленных деревьев и мёртвых животных, постоянно попадавшихся на глаза. Честно говоря, не представляю, как в этом всём можно было уцелеть, но Свят уверенно говорил, что смоленский волхв Воды справился. Значит, живые должны быть, и мы их обязательно найдём!
Маруша не подаёт признаков жизни, застыв у самого края вертолёта. Придерживаю её, осторожно поглядывая вниз и пытаясь увидеть хоть что-то отдалённо напоминающее человека, но права менталистка: одними глазами здесь делать нечего, а без наличия в нашем распоряжении ведуньи с Даром Восприятия можно было и не вылетать на подмогу. В какой-то момент почувствовал неприятный холод, идущей от женщины. Несмотря на то, что на руках термоперчатки, да и сам комбинезон неплохо защищён от любых температур, меня обожгло до самых костей чем-то замогильным, ледяным, словно сама богиня Морана, властительница зимы и смерти, прикоснулась ко мне, через почти свою тёзку Марушу. И это говорит о том, что напарница в беде!
Срываю с неё шлем и бью по щекам. Ноль эмоций! Лицо белее снега, как и глаза. Лишь только яркие, алые, чувственные губы не позволяют принять её за покойницу или оживший призрак.
— Оставь. Ей лучше здесь, — неожиданно произносят они, и лёгкоё облачко пара, как будто на улице сильный мороз, сопровождает слова.
— Нет! — ору неизвестной сущности, захватившей тело или, скорее, душу Маруши и целую её.
