Поразмыслив, я вызвал к себе всех дружинников и на плане местности отметил, где, как, в каком количестве и какие были установлены ловушки, потому что если нападки прекратятся, то к весне нам самим придётся их снимать.
Прошёл ровно месяц, пока до всех местных аристократов и их вассалов дошла одна простая мысль: кто сунется на мои земли, тот минимум потеряет хорошую лошадь. Многие дворяне пытались ездить в одиночку или по двое, чтобы гадить мелкими партиями, но прилетавшие неизвестно откуда болты убивали их лошадей. На возмущённые требования возместить стоимость потерь я сокрушённо заявлял, что, дескать, браконьеров у меня в землях развелось просто видимо-невидимо, сам сижу в замке и никуда не езжу из боязни за свою жизнь.
В общем, за этот зимний месяц я стал самой популярной и посещаемой многочисленными разгневанными господами личностью. Самое интересное, что и крестьяне, почувствовав свою силу, уже три раза сами отгоняли солдат, пытавшихся приблизиться к деревне. Десятки натянутых луков и арбалетов, пусть даже в не очень умелых руках, могли поколебать уверенность любого налётчика.
Староста наведывался ко мне всё чаще и с каждым разом его гордость за своего господина становилась всё больше. Он делился такими новостями, о которых раньше никогда бы не стал мне говорить. Оказывается крестьяне из соседних селений с завистью смотрят на моих крестьян, ведь их хозяева не дают им земель в аренду и барщину не отменяют, а уж чтобы оружие раздали и сказали, что наградят самых метких – такого вообще никогда не было.
Деньги, вырученные от продажи зерна, собранного с арендованных у меня полей, позволили моим крестьянам не бедствовать этой зимой, а вполне спокойно переносить пусть и не сильные, но морозы. По меркам моего мира их морозами называть не стоило, но для местных температура в минус 10 была серьёзным испытанием.
Староста также поведал, что несмотря на холода, постройка мельниц продолжается и буквально через пару-тройку месяцев, когда станет теплее, мы можем попробовать запустить их. Мельницы поглощали мои деньги со скоростью электрического насоса, но останавливаться было поздно, слишком много я в них вложил. Я до сих пор радовался тому, что прокрутил тогда торговцев, полученные от той моей аферы деньги позволили мне безбедно жить всю зиму, к тому же и поступления от Шумира постоянно росли, а ещё были оброки, которые платили крестьяне.
Радовало меня одно: до всех, кроме графа Шарона, уже дошло, что лучше не появляться на моих землях, а этот тупой граф по-прежнему носился по моим землям, терял лошадей и людей, но всё равно с тупым упорством дуболома искал того, кто раскидывает ловушки по дорогам.
«Вот ведь маньяк», – думал я, в очередной раз выпровоживая его от своих ворот, когда он уже третий раз за два дня приехал ко мне с требованием заплатить за сломавшую на моих землях ногу лошадь.
Устав интересоваться, что он делал на моих землях, я просто говорил, чтобы граф поймал того, кто разбрасывает ловушки, и стряс с него деньги за всех когда-либо павших и покалеченных лошадей. Граф опять скакал и искал призраков, которых уже давно не было, вся моя дружина прекратила партизанскую деятельность, так как, кроме графа, никто больше не хотел терять дорогостоящих лошадей.
Когда у меня вроде бы наступило небольшое затишье и я спокойно предавался тренировкам на свежем морозном воздухе, Жан однажды утром оповестил меня, что возле опущенной замковой решётки ждёт солдат в странных доспехах.
Мы с Роном переглянулись и отправились посмотреть на этого странного солдата.
Солдат был действительно странный: и его лошадь, и он сам были в броне непривычного для меня фасона и цвета. Только быстрые и опытные глаза Рона точно установили его национальную принадлежность и вид занятия.
– Таронский наёмник, – процедил он два слова и сплюнул на землю, выражая свои чувства.
– Пошли, спросим, чего ему надо, – удивлённо сказал я, дожидаясь когда дружинники поднимут решётку.
Наёмник спокойно заехал в замок и оглядываясь по сторонам, подъехал к нам.
– Эй, падаль, позвать мне барона Крона, – раздался его голос.
Один мой кивок Рону и лежащий на земле наёмник разговаривал уже совершенно другим тоном.
– Кто такой? Кто послал? Зачем нужен барон? – сократил я свою речь для простоты.
Наёмник нервно дёрнулся, когда наконечник копья нубийца легко коснулся его шеи.
– Тес, наёмник «Волков Тарроса», – быстро заговорил он, – приехал за ежегодной платой за охрану к барону Крону. – И добавил от себя, пытаясь выказать храбрость. – Барон как узнает, что вы со мной сделали, запорет вас до смерти. Они с моим командиром старые друзья.
Я хмыкнул, вот и странная строка в гроссбухе барона под названием «охрана» нашла своё объяснение, теперь надо выяснить, что же она включала в себя под этим понятием.
– Ну, допустим, барон умер и я его наследник, – спокойно ответил я наёмнику.
