Удивительно, но Васька послушался. И пока третий орк ковылял в нашу сторону, стараясь не наступать на раненую ногу, у нас даже стало получаться. Мне удалось оцарапать злобную морду одному орку и сбить дыхание огрызком копья другому, но третий орк своим появлением опять нарушил хрупкий баланс сил, и я готов был взвыть от безысходности, когда вдобавок ко всему Васька схлопотал дубинкой по запястью, а затем с криком отскочил назад и с обиженным воем спрятался мне за спину. Копьё он при этом потерял, и орки быстро оттеснили нас от него.
Отлично, Фортуна окончательно скрылась из виду, а мелкий пушистый северный зверёк значительно вырос в размерах. Вдобавок ко всем моим прошлым проблемам прилетели новые несчастья: вначале я пропустил скользящий удар дубиной по спине, мои движения замедлились, а потом половина древка, которое я держал в левой руке, превратилась в жалкий огрызок! От досады я бросил бесполезный кусок деревяшки в лицо орку с ятаганом. Попал, но это помогло, как мёртвому припарка. Вместо него я выхватил свой длинный охотничий нож.
К этому моменту в бой вернулся Васька! Похоже, мой земляк отобрал топорик у остолбеневшего Святослава и теперь старался помочь мне выстоять в неравном бою.
Напрасно! Тот же самый противник опять попал ему дубиной по руке, и по тому же самому месту. Васька уронил топорик и с матом в слезах снова ретировался.
На этот раз я не стал дожидаться, пока орки оттеснят нас от оружия, поэтому запустил нож в ближайшего орка, коряво перекатился, одновременно избежав удара по голове ятаганом, поднял выпавший у товарища топорик. При этом я снова почувствовал боль в спине, которая вроде как уже начала затихать.
Недолгая радость от обладания топориком сменилась градом ударов, сыпавшихся от трёх противников сразу. Я пытался закручивать их влево, чтобы они мешали друг другу, но это у меня получалось плохо, наконец, я решил рискнуть, и сделал это зря. Мой обманный финт ввёл раненого орка в замешательство, и я ловким обратным ударом вскользь прошёлся по зубам твари, обухом топора выбил ему несколько зубов и возможно даже сломал челюсть.
Зато сам при этом провалился вперёд, еле отбил ятаган и снова схлопотал дубиной! На этот раз по ноге!
Чем я думал!? Как теперь маневрировать на одной здоровой ноге, когда вторая практически онемела от удара?! Моя подвижность была единственным моим спасением, а теперь я лишился и её. Хищные улыбки на лицах оставшихся противников подсказали мне, что орки были такого же мнения! «Вот и всё, Игорёк, баста! Конец!» — промелькнула в голове невесёлая мысль.
Орки злобно оскалились, переглянулись и принялись заходить на меня с двух сторон. Я попятился, припадая на одну ногу.
— Васька! Бери Святослава и бегите отсюда, я продержусь не больше десятка секунд! — крикнул я, не оборачиваясь и покрепче сжал в руках своё оружие.
Два орка решительно надвигались на меня. Третий с рыданьем и воем катался по земле, держась обеими руками за челюсть.
Настал мой последний бой, а значит, следует продать свою жизнь подороже! Я уже планировал свою героическую смерть в бою, как вдруг впереди послышался топот и шум. Враги приостановились, сделали шаг назад и робко оглянулись. Я посмотрел поверх их голов. Из забоя, громко гремя кандалами, к нам бежали три каторжника. Один с киркой и двое с лопатами наперевес.
Пока орки думали, как перегруппироваться, я атаковал того орка, что был ближе. Каторжники налетели на раненого и того, что с ятаганом. Рядом метал камни Васька.
«Не убежал–таки, остался мой земляк!» — заметил я.
Один на один, несмотря на боль в спине и почти онемевшую ногу, я расправился со своим орком, а каторжники схлестнулись с двумя оставшимися орками. Почти сразу добили раненого орка, а последний орк с ятаганом оказался самым отчаянным и умелым бойцом, и прежде, чем я вмешался, пришпилив его своей рогатиной как бабочку булавкой, он успел тяжело ранить двух каторжников.
Пока орк захлёбывался собственной кровью, я выбил из его ослабевшей руки ятаган и, не дожидаясь пока он склеит ласты, повалился и с удовольствием растянулся на полу.
Болели все мышцы, а особенно пострадавшая спина и нога. Лёгкая царапина от ятагана на поверку оказалась глубже, чем я думал. Пекло неимоверно сильно, как от ожога. Ятаган походя вспорол мне грудную мышцу, но до рёбер не достал.
А тем временем рядом со мной развернулась настоящая драма.
— Отец! — очнулся паренёк от своего столбняка, упав рядом с раненым каторжником на колени.
— Не жилец! — тихо прокомментировал Васька, осмотревший рану, пока я валялся на земле.
Оставшийся в живых каторжник, услышав вердикт своему товарищу, потянул с головы шапку. Рыжая борода и волосы, приземистая фигура и широкая спина выдавали в нём уже знакомые черты подгорного народа.
Через пять минут, когда из забоя показались ещё шестеро каторжников, а я, наконец, передохнул достаточно, чтобы встать, оказалось, что двое из троих смельчаков, пришедших нам на помощь, умерли от ран.
