Детство его прошло частично на родных Балканах, частично - в этих краях, куда его вместе с младшим братом и двумя сестрами привезла рано овдовевшая мать, у которой под Петроградом оставались какие-то родственники. Отец его был наемником, долгое время воевавшим на негостеприимных балканских горах, издревле похожих на огромную пороховую бочку. Он навещал семью наездами, словно приезжающий на побывку солдат-фронтовик, но именно с отцом были связаны самые теплые воспоминания его детства. Подробностей его смерти Радован толком не знал, тем более, что спустя несколько лет после переезда с Балкан мать последовала в могилу за отцом, тихо скончавшись от неизвестной юноше болезни. Не знал он ничего о судьбе брата и сестер, с которыми жизнь разлучила его, когда он был совсем маленьким. Воспитывали его родственники по линии покойной матери, но настоящей семьей они ему так и не стали, во всяком случае, Радован никогда не чувствовал себя своим в их кругу
Когда мальчик немного подрос, он осознал, что оказался один, без друзей, в чужой, так и не ставшей ему малой родиной деревушке, затерянной среди густых северных лесов и не отмеченной на многих картах, почти без средств к существованию, без профессии и ремесла. Мать, а затем и ее сестра, семья которой взяла Радована на воспитание, работавшая учительницей в этой глухой деревне, правда, сумели привить ему интерес к литературе, он до дыр зачитал имевшиеся в их доме книги, но кому это было нужно в северной глухомани? Гораздо больше ему пригодились уроки покойного отца, полученные им еще давным-давно, в далекой Сербии, по работе с огнестрельным оружием, которое заботливый папаша не боялся доверять семилетнему ребенку, навыки охотника и рыбака.
И однажды, прожив очередное лето и зиму в скромном деревенском домике, где жила семья сестры его покойной матери, Радован понял, что судьба не будет благосклонна к отшельнику, с юных лет обитающему в лесистом безлюдном краю. Бурная фантазия, задорное тщеславие, столь характерное для молодых подростков, которым нечего терять, но есть, о чем мечтать, рисовала ему честолюбивые картины богатства, власти и всеобщего уважения. И его тянул к себе огромный, такой близкий и такой далекий столичный город, одновременно манящий и пугающий, способный дать ему все, что он пожелает, или растворить его бесследно в своем всепожирающем чреве.
Однажды, поймав случайного попутчика - ехавшего в Петроград дальнобойщика, везшего продуктовый груз для какого-то крупного столичного магазина, Радован, пряча под рубашкой доставшийся от покойного отца пистолет - старенький "Тульский-Токарев" и рассовав по карманам несколько обойм, впервые отправился в Северную Пальмиру.
Совершенно сбитый с толку новым ритмом жизни, ничуть не похожим на его прежние будни, парень добрые целые сутки без устали шагал по просторным улицам гигантского муравейника, который, увы, не шел ни в какое сравнение с собой прежним, огромным шестимиллионным мегаполисом, каким был Петроград, нет, тогда еще Санкт-Петербург в благословенные времена, когда ужасающая катастрофа, ранее казавшаяся лишь фантастическим сценарием, разразилась и уничтожила неисчислимое количество народа. Как здесь, так и в остальных местах нашего многострадального шарика.
Оружие, заткнутое за пояс и спрятанное под курткой, придавало ему уверенности, делало его походку более свободной и неспешной. Парень, немного освоившись в незнакомых лабиринтах столичных проспектов и улиц, бродил и размышлял над тем, как он будет жить в ближайшие дни.
Вариантов было немного, и каждый из них не давал парню цельного понимания, к чему его выведет та или иная кривая его будущего жизненного пути. В отличие от множества подростков, юный полукровка был не по годам прагматичен, и детские мечты вроде "стать космонавтом", "изобрести вечный двигатель" или "сниматься в шедеврах мирового кино" как-то миновали его на пути взросления. Поэтому Радован сосредоточился лишь на хоть сколько-нибудь реалистичных планах.
