К Гусу потянулись чешские дворяне, купечество, мастеровые. Католики переполошились, отлучили его от церкви. Но на стороне популярного проповедника была вся страна, сам Вацлав взял его под покровительство. Да и что значило отлучение, если у католиков творилось не пойми что? Три папы, вопиющие мерзости… Крайне озаботился император Сигизмунд. Потребовал снова созвать собор, оздоровить ситуацию в церкви. Иерархи и богословы съехались в Констанце. «Троепапие» прекратили, низложили всех троих первосвященников. Иоанна XXIII осудили, но он сбежал.
При этом чрезвычайно выгодную операцию провернул флорентийский банкир Козимо Медичи. Когда на папу посыпались несчастья, он решил на всякий случай сберечь накопленные сокровища. Передал их на хранение Козимо. Лишившись «святого престола», беглец явился к банкиру за своим золотом, но тот лишь развел руками – дескать, брал у папы Иоанна XXIII, а сейчас вы уже не папа, вы частное лицо с другим именем. Одним махом присвоил фантастический куш! [51] В результате банк Медичи стал богатейшим в Европе, а Козимо избрали правителем Флоренции.
Констанцский собор шел своим чередом. Поставил римским папой Мартина V. Принял решение о наивысшей власти церковных соборов, Мартин пообещал созывать их регулярно и подчиняться им. Занялись и ересью. Пригласили Гуса, и император Сигизмунд постарался выманить его из Чехии. Выдал охранную грамоту, гарантируя неприкосновенность. Проповедник счел, что сможет открыто высказать свои взгляды перед столь представительным собранием, приехал с несколькими учениками. Но на соборе устроили суд, прокляли и его, и покойного Уиклифа. А император заведомо не собирался соблюдать свои гарантии. По приказу Сигизмунда Гус и его сподвижники были сожжены на костре.
Хотя последствия стали такими, что мало не показалось никому – ни императору, ни Германии, ни латинской церкви. Расправа вызвала бурю по всей Чехии. 452 представителя знати подписали официальный протест. Вацлав заметался, стараясь утихомирить страсти, но чехи перестали считаться и с ним. Начались погромы католических храмов и монастырей. Священников, монахов и монахинь подвергали надругательствам, терзали до смерти, придумывали для них самые мучительные виды умерщвления. Убивали и просто немцев. В честь казненного проповедника восставшие назвали себя гуситами. Сигизмунд взялся подавлять их, ан не тут-то было.
Воевать чешские дворяне умели, у них выдвинулись свои предводители – самым талантливым и знаменитым стал Ян Жижка. Он реорганизовал стихийные толпы в правильное войско, установил строгую дисциплину, внедрил ряд новшеств. Специальные отряды из крестьян вооружались цепами, ими удобно было глушить рыцарей. Широко использовались легкие пушки. А для защиты от конных атак сооружались передвижные укрепления на телегах. Их постоянно возили с собой, окружали ими лагеря. Полки императора и его чешских сторонников были разбиты. Но гуситы не ограничились Чехией. Их походы выплеснулись в Венгрию, Германию, Польшу. Всюду за ними оставались руины городов и монастырей, груды трупов. К гуситам начали присоединяться жители соседних стран, и пожар мог разгореться куда шире.
Но чехи оттолкнули от себя чужеземцев зверствами на их территориях, а потом гуситы поделились на несколько течений. Умеренное крыло составили паны и дворяне. Они желали сами править в Чехии, и чтобы церковь у них была своя, национальная. А как ее реформировать, видели на примере православных: чтобы богослужение велось на родном языке и Причастие совершалось «под двумя видами», хлебом и вином (у католиков вином причащаются только священники). Чашу Причастия изобразили на знаменах, и их прозвали чашниками. Нашлись и проповедники, подобные английскому Боллу. Поучали, что церковь вообще не нужна, каждый сам может молиться, а светская власть и подавно не требуется, должно быть общее равенство. Такими идеями увлеклась беднота. На горе Табор построили большой лагерь и организовали вольную республику. Это течение получило имя таборитов. Во взбаламученной Чехии появились и еретики других сект.
Из Франции пришел некий Пикард, принес теории адамитов. Это было одно из древних гностических учений. Еще в первые века нашей эры философ Продик вербовал людей из христианских общин, призывал их в знак «чистоты» совершать богослужения нагими, предаваться общим актам «любви». Ересь вроде бы искоренили, но она оказалась на удивление живучей. Чешские адамиты поучали, что надо вернуться ко временам Адама, до грехопадения. Собирались коммунами, не признавали никакой собственности и ходили в чем мать родила – если, конечно, не холодно. Все у них было общим, в том числе мужья и жены. Христа называли «братом», поскольку «очистились от греха», стали «ангелами». После голых молений «безгрешно» спаривались кто с кем хочет, и дети считались общими, воспитывались вместе. Логика «чистоты» была сомнительной, но возможность выставлять напоказ телеса и постоянно видеть другие оказалась очень привлекательной. Секты множились, основной центр угнездился на острове на р. Люшниц.
