Номинально командовал Владислав, а реальное руководство полностью подмял Хуньяди. Сверкающая доспехами и расцвеченная пышными плюмажами лавина двинулась на Дунай. Турки пробовали остановить ее под Нишем, но были разбиты. Крестоносцы ворвались в Болгарию, разорили Софию, однако османы стянули свежие силы и оседлали перевалы Балканских гор. Рыцари не смогли прорвать оборону и повернули назад, в Венгрию. А султан готов был признать свое поражение! Прибыло его посольство обсуждать условия мира. О, венгры себя не обидели! Затребовали все, что считали нужным. Мурад уступил им Боснию и Валахию. Но Константинополь был Хуньяди без надобности, о нем в договоре вообще забыли!
Рим пришел в ужас. Боялись, что эдакая «помощь» совсем разочарует Иоанна VIII и Константинопольскую патриархию, они пошлют католиков подальше. Папа рвал и метал, выскреб даже личные деньги, отправил в Константинополь эскадру из 25 кораблей, поддержать дух греков. Подвернулся отряд бургундцев, его быстренько послали в Морею – поднимать дух Константина и Фомы. В Венгрию помчались лучшие дипломаты Ватикана, уламывали Владислава расторгнуть мир. Точнее, уламывали Хуньяди, слово короля мало что значило. Мурад II в это время увел войска в Малую Азию против караманского эмира, и папские эмиссары доказывали, что грех будет не воспользоваться. Хуньяди кочевряжился, пока римская курия не нашла более действенный аргумент: подписали тайный договор, что ему лично отдадут Болгарию.
Этого оказалось достаточно. Мир с султаном тотчас был перечеркнут. Крестоносцы снова выступили на турок. Но Константинополь они по-прежнему игнорировали, Хуньяди повел их отвоевывать «свою» Болгарию. Да и число рыцарей значительно поредело. Эгоизм венгров оскорбил их союзников. Ушли поляки – обиделись, что с ними не поделились Валахией. Ушла часть немцев. К крестоносцам снова примкнул валашский воевода Влад Тепеш, но большинство валахов и болгар враждебно встретили завоевателей.
Но и западные страны повели себя по-разному. Генуэзцы предпочли выпросить у султана торговые льготы. За это прислали флот и быстро перевезли турецкую армию из Малой Азии в Болгарию. Здесь к османам присоединились отряды валахов, болгар, сербов. В ноябре 1444 г. два войска встретились под Варной. Венгерское рыцарство продемонстрировало доблестную атаку, но ее отразили, а потом полки Мурада дружно навалились на пришельцев. Хуньяди увидел, что дело пахнет вовсе не владычеством над Болгарией, а погибелью, и удрал, бросив подчиненных. Владислав, в отличие от него, верил в благородные идеалы, кинулся с мечом в гущу битвы, где и нашел свой конец. Из рыцарей мало кто уцелел, местные жители вылавливали и добивали бегущих.
После уничтожения крестоносцев султан повернул армию на мятежных деспотов Константина и Фому. Стена на Коринфском перешейке оказалась бесполезной – у греков даже не хватило воинов прикрыть ее. Родились легенды, как 300 человек дрались и погибли, повторив подвиг 300 спартанцев, но что могли сделать 300 человек? Турки раздолбили стену пушками и ворвались на Пелопоннес. Почти беспрепятственно жгли города, набрали и увели 60 тыс. пленных. Константин и Фома бегали с места на место, стараясь не попасть османам под горячую руку. Но деваться-то было некуда, оба приехали к султану, валялись в пыли, просили пощады. Что ж, Мурад помиловал их, наказал повышением дани.
Как ни удивительно, но из трагедии под Варной сумели извлечь выгоду… польские вельможи. После гибели Владислава они сделали ловкий ход – избрали на престол его младшего брата Казимира. Великого князя Литвы! Литовские магнаты возмутились: дескать, это наш государь, и у нас отдельная держава. Но поляки разводили руками: кого хотим, того выбираем, отныне он и наш государь. Литовцы даже взялись за оружие и перекрыли дороги, не желали пропускать Казимира в Польшу. Не тут-то было! Одних подкупили, других уговорили, третьих обманули. Казимира все-таки вытащили в Краков и возложили на него польскую корону. Вопреки воле Литвы, соседи опять привязали ее к себе.
Едва турки угробили один крестовый поход, в Европе заговорили о другом. Магистр Ливонского ордена фон Оберберген был весьма посредственным военачальником, новгородцы и псковичи лупили его даже без московских войск. Зато магистр был целеустремленным человеком – очень уж хотелось наложить лапу на богатые русские города. А тут, вроде бы, и условия сложились: переворот Шемяки, смута. Магистр решил, что настало время дерзать, обратился в Рим. Папа откликнулся – после провала под Варной надо было поддержать свою репутацию, а магистр уверял, что на Руси полный раздрай. Имелся прекрасный предлог: отказ от унии. Евгений IV призвал «христиан» в крестовый поход на «отступников злочестивых», «новгородских язычников и их союзников, московитян, татар и волохов». Валахов папа приплел заодно, обиделся, что приняли сторону турок.
