Пожалуй, сейчас ему довелось пожалеть, что поссорился с русскими. В Казани теплый прием ему также не светил. Поехал в Литву, попросил убежища у Казимира, соглашался числиться его вассалом. Но союз короля с Хаджи-Гиреем уже принес ощутимую пользу, стоило ли портить отношения, принимать его врага? Сеид-Ахмеду припомнили нападения на литовцев и заточили в тюрьму. Но и победитель не занял его место. Развращенная сарайская знать, готовая переметнуться к кому угодно, была ему противна, а ордынская столица давно потеряла всякий блеск. Хаджи-Гирей разграбил ее и возвратился в Крым, принялся строить там новую резиденцию, Бахчисарай.
Сарай остался разоренным и беззащитным. Его шерстили шайки ногайцев, разбойников, выискивали, чем бы еще поживиться. Уцелевшие купцы и прочие жители перебирались в более безопасные места. Уехал и епископ Сарский и Подонский. Прибыл в Москву, и святитель Иона поселил его на Крутицком подворье. Поэтому епископа стали называть Крутицким. Хотя епархию он сохранил прежнюю – окормлял православных на ордынской территории.
Русские смогли вздохнуть спокойно – одним врагом стало меньше. Но второй, Шемяка, по-прежнему обретался в Новгороде. «Золотые пояса» полагали, что он еще пригодится, неплохо содержали его и семью. Изгнанник породнился с таким же, как он, князем-бродягой, выдал дочку за эмигранта Чарторижского. Правда, тем самым он навредил себе. Ведь Чарторижский бежал на Русь от Казимира. Мир, заключенный с Литвой, разозлил обоих – война устроила бы их больше. А особенно разъярила Шемяку свадьба Ивана и тверской Маши. Жгуче всколыхнулось в памяти, как пять лет назад их обручением завязался альянс Темного с Борисом. Тот самый альянс, который стоил ему великого княжения.
Князя потянуло испортить радость. Собрав лихую ватагу, он исподтишка налетел на тверской Кашин. Подпустил «красного петуха», посады охватил пожар. А Шемяка со своими удальцами бросился к крепости. Но удальцов у него было мало, и сами они оказались жидковаты. Кашинский наместник поднял дружину, слуг, горожан, ударил на разбойников и обратил в бегство. Борис Тверской выслал погоню. Шемяка, как обычно, не интересовался судьбой подчиненных. Предоставил им погибать или прятаться, дал коню шпоры и растворился в «пустых и непроходимых местах». Через месяц-другой вынырнул все там же, в Новгороде.
Василий II и Борис негодовали, требовали выдать его. Митрополит обратился к новгородскому архиепископу Евфимию. Указывал, что беглец отлучен от Церкви, призывал не помогать ему, вообще «ни пити, ни ести» с ним. Настаивал – Новгород должен признать власть Темного. Куда там! Новгородские бояре и ели, и пили с мятежником. А Евфимий в полной мере разделял их настроения, от Ионы отделывался отговорками: дескать, как вече решит, так и будет. Неизвестно, сколько времени продолжалась бы свистопляска с нападениями и исчезновениями в лесных чащах. Но вмешались… женщины.
Летом 1453 г. в Москве умирала Софья Витовтовна. Она многое пережила: войны, нашествия, смерть мужа, плен и ослепление сына, сама побывала в ссылках. В почтенном возрасте эта железная женщина сохраняла острый ум, твердую волю. Для невестки, Марии Ярославны, она была весьма непростой свекровью, строгой и придирчивой начальницей, но и наставницей. А великая княгиня оказалась способной ученицей. Приохотилась умножать свои владения, рачительно вести хозяйство. Свекровь научила ее и искусству влиять на политику, подбирать верных людей.
Сама Софья Витовтовна сформировала штат надежных и умелых слуг, среди них были специалисты не только по хозяйственным вопросам. Теперь они перешли в распоряжение Марии. А с Шемякой у нее были личные счеты. Она не забыла, как рожала в тюрьме младенца Андрея, как мучилась, не зная, долго ли будет прижимать к груди ребенка. Или уже завтра их запихнут в мешок и опустят в речную тину? Один из дьяков государыни, Степан Бородатый, отправился в Новгород… Кто послал его? Решила ли Софья напоследок помочь сыну и Москве? Или Мария задумала самостоятельный ход? Уговорила ли мужа или действовала на собственный страх и риск? История об этом умалчивает.
Бородатый был опытным агентом, прекрасно знал расклад в Новгороде, был вхож в дома знати. Побеседовал с посадником Исааком Борецким. Он был ярым сторонником Литвы, сперва поддержал Шемяку. Но уже осознал, что мятежник исчерпал свои возможности. Реальной пользы от него ждать не приходилось. А для наведения мостов с Казимиром пришлый князь превратился в помеху: буйный разбойник, тесть Чарторижского. С помощью Борецкого Бородатый нашел подходящего исполнителя из Шемякиных бояр. Позвенел деньгами, посулил приличное положение – не надоело ли скитаться по чужим углам и дебрям? Через боярина подкупили княжеского повара Поганку…
