Но если папский посланник сетовал на отсутствие книг, то книжное приданое Софьи Фоминичны очень пригодилось на Руси. Все литературное наследие Византийской империи, эвакуированное в Италию, через несколько лет было уничтожено инквизицией как «еретическое». Уцелела именно та часть, которая попала в нашу страну. Впоследствии преподобный Максим Грек, увидевший это собрание, восхищался: «Вся Греция не имеет ныне такого богатства, ни Италия, где латинский фанатизм обратил в пепел творения наших богословов». А Иван III отметил женитьбу на племяннице императора особым образом. Он изменил свой герб. Отныне в нем соединились два символа. Прежний герб великих князей, изображение св. Георгия Победоносца, и византийский двуглавый орел.
Женитьба государя аукнулась неожиданным эхом. Разъяренный Бонумбре возвращался в Рим той же дорогой. Прибыл к ливонским крестоносцам и нашел внимательных слушателей. Плевался, честил русских свиньями и обманщиками, а Софью предательницей. Рыцари кивали, поддакивали. Они-то постоянно имели дело с русскими, и были о них аналогичного мнения. Понимающе переглядывались между собой: перемирие, на котором настаивал папа, явно закончилось. Наоборот, теперь в Риме подсобят. Глядишь, крестовый поход объявят. С Казимиром у великого князя вражда, с татарами он воюет. Словом, шансы есть…
В прибалтийских замках слуги взялись начищать доспехи, затачивать мечи. Эстонские и латышские рабы, копошащиеся на полях, с завистью поглядывали на своих соплеменников, солдат-кнехтов. Повезло людям! Кто-то корову из похода приведет, кто-то девку или детей на продажу. В Пскове встревожились. Было ясно, что соседи готовят вторжение. Погнали коней по привычной дороге, к Ивану Васильевичу. Он выслушал и пообещал: свою отчину в обиду не даст. Но псковичи нервничали: почему государь воспринял известия так спокойно? Может, чего-то не понял? Вдруг промедлит? Поскакали новые гонцы, повторяли: немцы вооружаются. Иван Васильевич опять выслушал и уточнил только одно, к какому сроку присылать войско? Гонцы сбивчиво поясняли – летом немцам воевать несподручно, речки мешают. Осенью грязища. Нагрянут по зимнему пути.
Все-таки псковичам было не по себе. Как бы не запоздала подмога. Где она? Почему не присылают хоть сотню-другую ратников усилить гарнизоны? Но 25 ноября, точно в назначенное время, у ворот Пскова появился разъезд детей боярских. Задорно кричали: звали на помощь? Ну так принимайте! Приближалась рать Данилы Холмского. Да какая рать! Смотрели со стен и глазам не верили – полки запрудили дорогу до самого горизонта. Армия даже не поместилась в городе, ее разводили по селам и монастырям, одних лишь князей насчитали 22. На новгородцев Псков давно уже не надеялся. А сейчас узнали – вечевики получили приказ государя и не посмели ослушаться. К московскому войску скоро прибавится еще и новгородское.
Правда, погода подвела. В декабре ударили оттепели, поплыли снега, вскрылись реки. Как двигаться по месиву грязи? Но идти никуда не потребовалось. Немцы были в ужасе. Отчетливо представили: если эдакая рать ворвется к ним, она перевернет вверх тормашками всю Ливонию. Срочнейшим образом в Псков примчались представители от магистра и Юрьевского (Дерптского) епископа. Они были настолько напуганы, что Орден с ходу подписал мир аж на 25 лет, а епископ и того больше, на 30. Мир красноречиво назвали «Данильевым», по имени Холмского. Государева рать зашагала обратно, она свое дело сделала без выстрелов, без крови.
Но военным все реже доводилось совмещать свои обязанности с дипломатией. Эта сфера деятельности вышла на профессиональный уровень. Иван III собрал при дворе труппу специалистов в области внешней политики. Ее возглавили дьяки Федор Курицын и Василий Мамырев. Отслеживали обстановку в разных странах, изучали по архивам старые договоры. Сформировался штат помощников, переводчиков. Полезных людей искали и за рубежом. Особенно плодотворными оказались контакты с евреями. Для них ни одно государство не было родиной, заплати – и выполнят любые поручения. Например, в Крыму неофициальным представителем Москвы стал богатый иудейский купец Хозя Кокос. Договаривался о выкупе пленных, присылал ценные донесения. Хотя его пришлось особо наставлять, чтобы он «жидовским письмом грамот не писал, а писал бы грамоты русским письмом или бесерменским» [10]. Ведь для перевода с еврейского надо было привлекать тоже евреев, а они могли состоять на аналогичной службе у татар или литовцев.
