Евреи распространились на Кавказе и в Крыму из Палестины, Вавилонии и других мест Передней Азии еще до Р. Хр. Как народ промышленный, они рано встречаются в торговых греческих колониях и, между прочим, на Боспоре Киммерийском. Одна пантикапейская надпись, принадлежащая 81 году по Р. X., говорит об отпущении еврейского раба с согласия синагоги (Boeck Corp. Inscript. No 214), а синагога предполагает уже целую общину. Давнее пребывание Евреев в Крыму подтверждается так-же заметками на старых свитках Пятикнижия и надгробными надписями, особенно так называемой Иосафатовой долины в Чуфут-Кале [110]. Эти памятники заключают в себе указания на приток еврейской колонизации на Кавказ и в Крым из Передней Азии и Византийской империи, колонизации, продолжавшейся в течение всей первой половины средних веков. Особенно многочисленная еврейская община процветала в то время на восточном берегу Киммерийского Боспора в Фанагории или в Матарах, как она называется в еврейских памятниках. Эта община в свою очередь высылала колонии в ближние таврические города, например: в Керчь, Кафу, Солкат, Сугдею, Мангуп, и другие. В этом отношении с еврейскими памятниками вполне согласуется свидетельство византийского историка Феофана. Говоря о Кубанской стране как о родине Болгар, он замечает, что Фанагурия (означающая тут вообще Таманский полуостров) населена разными племенами, причем поименовывает только Евреев; следовательно, в этой области они были особенно многочисленны.
Этим обилием в том краю еврейского элемента, весьма подвижного и промышленного, притом имевшего в своей среде многих ученых мужей, и объясняется успех иудейской пропаганды между Турко-Хазарами. Успех был столь значителен, что является целая хазарская династия, исповедующая религию Моисея - событие единственное в своем роде. О том, каким образом произошло это обращение, мы не имеем никаких достоверных свидетельств; ибо рассказы о принятии иудейства царем хазарским Булой или Буланом, около половины VIII века, должны быть отнесены к легендам; они черпаются только из некоторых сомнительных еврейских источников и не подтверждаются никакими другими. Царь, сомневающийся в истине язычества и испытывающий проповедников трех религий: иудейской, христианской и магометанской, - это весьма общий мотив для рассказов подобного рода [111]. Трудно сказать, в какой именно форме утвердилось иудейство между Хазарами, в виде раввинского талмудизма или в виде караизма, издавна существовавшего в Крыму и на Кавказе. Вопрос этот спорный в ученом мире; но более вероятности, по нашему мнению, находится на стороне караизма. Во всяком случае существование еврейской религии у Хазар не подлежит сомнению, ибо о нем свидетельствуют разные независимые друг от друга источники. Известен рассказ нашей летописи о прибытии иудейских миссионеров от Хазар. То же подтверждают и арабские писатели, особенно Ибн-Даста и Ибн-Фадлан. Последний впрочем поясняет, что остальной народ состоит из мусульман, христиан и язычников [112].
Обращение хазарской династии в иудейство, по некоторым признакам, неблагоприятно повлияло на дальнейшее развитие государства. Между тем как царь был иудеем, войска его состояли преимущественно из магометан и язычников; собственно же еврейское население, рассеянное в хазарских городах и занятое своими меркантильными интересами, представляло, конечно, весьма слабую опору для поддержания государственного единства и могущества. Соперничество разных религий не могло содействовать образованию одной полной нации, и Хазарское государство до конца осталось собранием разных народностей. Постепенному упадку хазарского могущества способствовало и само раздвоение власти. В руках верховного кагана (хазар-хакана, по Ибн-Дасту) с течением времени осталась власть почти номинальная, хотя особа его и была окружена чрезвычайным почитанием; а действительная власть сосредоточилась в руках его наместника, начальствовавшего над войском. Последний назывался по Константину Багрянородному просто пех (то есть бег), по Ибн-Фадланну хакан-бег, а по Ибн-Дасту, иша (то есть почти то же, что шах, как объясняет г. Хвольсон в своей книге об этом писателе, стр. 56). Подобное раздвоение власти, конечно, имело свою долю участия во внутренних смутах и разложении государства.
Мы думаем, что некоторый упадок хазарского могущества обнаружился уже в первой половине IX века по поводу построения крепости Саркела.
