Те Черные Болгаре, которые исповедовали христианскую религию, по всей вероятности, получили богослужение на родном языке, а следовательно, уже имели перевод Священного Писания, по крайней мере наиболее необходимых богослужебных книг. Это предположение, совершенно согласное с духом греческой проповеди и с примерами других восточных народов, приводит нас к известному спорному месту из жития Константина Философа. Славянский апостол на пути своем к Хазарам нашел в Корсуни Евангелие и Псалтирь, написанные русскими письменами. Теперь, когда мы знаем о существовании в те времена Таврических и Таманских Болгар и не сомневаемся в их исконных связях с Руссами, теперь мы не найдем ничего странного в этом известии, которое предыдущим исследователям казалось каким-то недоразумением. Очевидно, тут разумеется перевод Священного Писания на древнеболгарский язык, иначе называемый у нас церковно-славянским. Почему же письмена в житии названы "русскими"? На этот вопрос можно отвечать двояко: или составитель жития употребил название Русь, под которым Черные Болгаре более были известны собственно в его время, приблизительно во второй половине X века; или это название употреблялось для обозначения тех же Болгар уже во второй половине IX века, то есть в эпоху Кирилла и Мефодия. Первое нам кажется вероятнее; но и второе было бы соответственно упомянутой выше "Русской митрополии" времен Льва Философа, которую мы также относим в страну Черных Болгар.
Но обратимся к самому сказанию о миссии Константина в Хазарию. Напомним содержание этого любопытного сказания по наиболее полному его житию, так называемому Паннонскому.
К императору Византийскому пришли послы от Хазар и сказали: "С одной стороны Сарацины, с другой Евреи стараются нас обратить в свою веру; просим у вас мужа, свядущаго в книжном учении: если он переспорит Евреев и Сарацин, то мы примем вашу веру". Царь послал к ним Константина Философа. Последний отправился в путь и прибыл в Корсун. Здесь он научил жидовскому языку и письму и перевел восемь частей грамматики. Тут жил некий Самарянин, который дал ему свою книгу; философ с Божией помощью научился читать и самарянские книги; вследствие этого удивленный Самарянин принял крещение. Константин нашел тут Евангелие и Псалтирь, написанные русскими письменами, и человека нашел, который говорил русским языком; беседуя с ним, он научился читать и говорить на этом языке. Потом, услыхав, что мощи св. Климента, папы Римского (сосланного в Херсонес во время гонения на христиан при Траяне и утопленного здесь по его приказанию), все еще находятся в море, Константин, с помощью Херсонского архиепископа и клира, предпринял труд отыскать мощи, сел на корабль и действительно нашел их.
Между тем хазарский воевода осадил какой-то христианский город. Узнав о том, философ отправился к этому воеводе и так подействовал на него своей проповедью, что тот обещал креститься и отступил от города. Вслед затем на философа во время пути напали Угры в тот час, когда он молился, и хотели его убить; но он не устрашился и продолжал свою молитву. Угры укротились, послушали его назидательных слов и отпустили невредимым со всеми спутниками. После того Константин сел на корабль и отправился в Хазарию по Меотийскому озеру, к Каспийским воротам Кавказских гор. Следуют прения о вере с хитрыми и лукавыми еврейскими учителями в присутствии Хазарского кагана о Св. Троице, о воплощении Сына Божия, о Моисеевом законе обрезания, об иконопочитании и проч. Разумеется, Константин "перепрел", то есть победил своих противников. Каган дал своим людям позволение креститься; из них было окрещено двести человек. Сам каган, однако, ограничился похвалой Константину и благодарственным письмом царю Византийскому. Вместо предложенных ему даров Константин испросил у кагана освобождения двадцати пленным Грекам. После того он воротился в Корсунскую страну.
По соседству с этой страной лежала область Фульская, населенная каким-то племенем, хотя и принявшим уже христианскую веру, но все еще не покидавшим своих языческих обрядов и суеверий. Здесь стоял большой дуб, сросшийся с черешней; жители называли его Александром и совершали под его тенью свои языческие обряды; только женщинам было запрещено приближаться к заповедному дубу. Константин отправился в эту область и начал уговаривать жителей оставить идолопоклонство и предать дуб огню. Жители отвечали, что почитание дуба они наследовали от своих отцов и привыкли обращаться к нему в своих нуждах, особенно с молением о дожде; что если кто дерзнет коснуться его, то будет поражен смертью, и не будет им более дождя. Философ, взяв Евангелие, своим поучением наконец так подействовал на них, что старейшина сделал поклон и облобызал Евангелие; за ним последовали и другие. Константин роздал им зажженные свечи и с пением молитв повел их к дубу. Взяв топор, он ударил тридцать три раза по дубу; затем велел срубить его и сжечь. В ту же ночь Бог послал обильный дождь.
