Мне остается еще сделать одно сближение. Переходом к нему может послужить упомянутое мною выше известие Масуди о болгарах. Известие это по всем признакам относится не столько к Дунайским болгарам, сколько к Черным, т. е. к тем, которые жили на Кубани и на Боспоре Киммерийском, ибо он говорит о язычниках; тогда как у Дунайских болгар в его время процветало христианство. В своих исследованиях я именно доказывал, что болгаре приблизительно в V веке завладели почти всем Боспорским царством и жили здесь еще в IX и X вв., когда этот край был освобожден от хазарского ига и покорен Русью и там основано известное Тмутраканское княжество. Следовательно, господство Сарматских Аспургов здесь сменилось господством болгар и потом Руси, племен тоже сарматских. Эта смена происходила постепенно; причем кроме сходства нравов, без сомнения, на последние племена продолжало действовать и влияние древней боспорской цивилизации.
Масуди говорит, что у языческих болгар сожигали мертвеца или заключали его в храмину вместе с женой и слугами. Но такой же двоякий обычай погребения, т. е. чрез сожжение и зарывание трупа, существовал и у языческой Руси. Обряд сожжения подробнее всего описан у Ибн Фадлана. Между тем Ибн Даста, писатель X века, так же, как Масуди и Фадлан, говорит следующее о Руссах. "Когда умирает кто-либо из знатных, то выкапывают ему могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу как одежду его, так и браслеты золотые, которые он носил; далее опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканенную монету. Наконец кладут в могилу живою и любимую жену покойника. Затем отверстие могилы закладывается, и жена умирает в заключении" (по переводу Хвольсона, стр. 40). Очевидно, Ибн Даста о Руси повторяет с большими подробностями то же, что сказал Масуди о болгарах Таврическо-Таманских. Но Ибн Даста по всем признакам также говорит о Руси именно Тмутраканской или Таманской; он изображает ее живущею на сыром, болотистом острове.
Но что же это за дом или храмина, в которой погребали знатных болгар и руссов в Таврическо-Таманском крае?
Нет сомнения, что тут идет речь о катакомбах, подобных той, фрески которой мы имеем перед собою. Следовательно, весьма вероятно, что дальнейшие розыски в катакомбах Боспорского края приведут к открытиям предметов из другой, более поздней эпохи, сравнительно с Аспургианской династией Савроматов, то есть из эпохи болгаро-русской.
В нашей исторической литературе, особенно в отделе исследований, заметно делает успехи следующая черта (впрочем, заимствованная от других): во что бы то ни стало сообщать своим произведениям внешний вид глубокомыслия и обширной учености. С этою целью они обставляются многочисленными, кстати и некстати приведенными, цитатами и ссылками на источники, а также удивительными соображениями и сопоставлениями; только логика и вообще мыслительная работа остаются в некотором пренебрежении. Авторы их не особенно хлопочут о том, чтобы предварительно вдуматься в факты, проверить известия, перебрать их со всех сторон, выяснить до возможной степени и потом уже приступать к изложению. Последний прием, конечно, потребует более времени и более усилий; но зато и результаты были бы несравненно плодотворнее. Такие или тому подобные мысли иногда приходят нам в голову при пересмотре трудов той исторической школы, которая известна под именем норманизма. Интересно особенно следить за ее усилиями с помощью подобранных цитат, произвольных догадок и не всегда остроумных соображений доказать невозможное, т. е. утвердить, якобы на научных основаниях, ту басню, которая служит исходным пунктом норманнской теории. Но результаты всегда будут одни и те же: никакие натяжки не помогут, и для науки басня всегда останется баснею. А наружно-ученая обстановка может сбивать только читателей, или предубежденных или совершенно некомпетентных.
В январской книжке журнала Министерства Народного Просвещения мы с интересом прочли исследование г. Ламбина: "О Тмутраканской Руси", которое, как сказано в оглавлении, представляет отрывок из сочинения: "Опыт восстановления и объяснения Нестеровой летописи". Несколько времени тому назад мы имели случай отвечать на возражения г. Ламбина против нашего мнения о несостоятельности норманнской теории ("Рус. Стар." 1873 г., сентябрь). А может быть, мы отнеслись к его возражениям несколько сурово; но их тон и содержание давали нам на то полное право. Новый труд г. Ламбина подтверждает за ним репутацию трудолюбивого исследователя; но, увы, он также подтверждает вновь и несостоятельность его теории. Чтобы не быть голословными, передадим сущность этого труда.
