Важная ошибка историографии заключается в том, что она излагала первоначальные судьбы Болгар - на основании только этого имени в источниках и упускала из виду многие известия, в которых Болгаре являются под другими именами. Главным исходным пунктом в истории Болгар обыкновенно принималось сказание о разделении их на пять частей между сыновьями Куврата и о поселении Аспаруховой части на Дунае только во второй половине VII века. А вся их предыдущая история являлась в виде нескольких отрывочных свидетельств, т. е. таких только, в которых упоминается слово Болгаре. Под этим именем они встречаются особенно у позднейших писателей (Феофана, Кедрина, Зонары); но встречаются у них уже в рассказах о второй половине V века, т. е. об эпохе, наступившей после нападения великой Гуннской державы. Болгаре начали производить в то время нашествия за Дунай во Фракию, и вскоре сделались так страшны, что император Анастасий в начале VI века построил длинную стену от Мраморного моря до Черного, чтобы обезопасить от них столицу. Но как же могло случиться, чтобы Болгаре, если верить хронике Феофана, только во второй половине VII века передвинулись на Дунай из-за Танаиса и Меотиды, если почти за два века они, по известию, между прочим, того же Феофана, уже являются во Фракии, и столица Византийской империи огораживается новою стеною для защиты от этих варваров? Над такою несообразностью не остановился доселе никто из славянских ученых, касавшихся Болгарской истории. Повторяю, главное недоразумение заключалось в названиях. Только довольно поздние византийские летописцы стали употреблять имя Болгар, и начальная их история до сих пор основывалась преимущественно на известиях Феофана и Никифора, писателей первой половины IX века, и еще более поздних компиляторов, каковы Кедрин и Зонар. При этом их сбивчивые рассказы о Куврате и его пяти сыновьях, поделивших между собою Болгарский народ, принимались буквально, т. е. без всякой критики.
А между тем более ранние византийские писатели сообщают нам довольно обстоятельные сведения о судьбах Болгар до второй половины VII века, только под другими именами.
Писатели VI века, каковы Прокопий, младший его современник Агафий и продолжатель Агафия Менандр, совсем не употребляют имени Болгаре, а называют их Утургурами и Кутургурами. Подобное тому явление представляет Аммиан Марцелин, который, повествуя о нашествии Гуннов на Готские народы, не знает Иорнандовых Остроготов и Визиготов, а называет их Грутунгами и Тервингами; Прокопий, хотя и современник Иорнанда, также не знает Остроготов и называет их Тетракситами. Имя Болгар точно так же не было неизвестно во время Прокопия, ибо о них упоминают и западные или латинские летописцы VI века, каковы Комис Марцелин и Иорнанд[68]. В этом случае мы находим замечательную аналогию с именем Русь. Византийские писатели употребляют это имя только с IX века; между тем как западные упоминают его ранее, например тот же Иорнанд и потом географы Равенский и Баварский. Как Русь у старейших византийских писателей скрывается под именами Антов, Скифов, Тавроскифов и пр.; так и Болгаре долгое время скрываются под именем Гуннов и другими указанными выше, преимущественно же под названиями Утургуров и Кутургуров с их вариантами. Хотя никто из последователей Тюрко-Финской теории собственно не отвергает родства Болгар с Кутургурами и Утургурами Прокопия или Агафия[69]; однако, повторяю, никто из них не обратил внимания на противоречия между сказаниями Феофана и Никифора о приходе Болгар на Дунай в VII в. и известиями Прокопия. Последние говорили о событиях им современных, а потому должны служить проверкою для писателей более поздних. Обратимся к этим известиям.
Вот сущность того, что сообщает Прокопий о начале Болгарской истории (О Гот. войне кн. VI, и О постройках кн. III и IV):
