Сам я пока работал со складами, решил проблему с противотанковой пушкой, к которой не было снарядов. Выписал, благо такие пушки в корпусе были, и прибрал три боекомплекта. Брал по два-три ящика, так и накопилось. Да ещё на склады заходил, и если кто не видел, часть ящиков убирал в Хранилище. Пока за руку не ловили. Всё равно если не взорвут, всё немцам достанется. Сейчас всё больше и больше была видна приближающаяся катастрофа, наш корпус наступающие немцы стёрли за семь дней. Радовало лишь то, что наши дорого продали свои жизни и потери немцев тут были колоссальными. Больно уж место было удобное для обороны. Обходить слишком далеко, вот и пёрли на нас. Пока одни воевали, другие немцы взяли и обошли. И двадцатого сентября прозвучало это страшное слово - окружение. На нашем участке фронта немцы уже три дня как притихли, лишь постреливают, так что накал работы службы снабжения снизился, а то даже спали урывками по паре часов, тут хоть в баньке помылись, переоделись в чистое. Большое село, где разместился штаб корпуса и некоторые его подразделения. Вот один дом и мы заняли, снабженцы.
Мы сидели в предбаннике, кто самогон пил, лично я отличный свежий квас, и вот Рыбин, наш главный интендант в корпусе, сказал:
- Начнём с самого молодого. Максим, что скажешь по ситуации?
- Жопа, - коротко ответил я, разделывая вяленного леща.
Раздались смешки, но главному снабженцу было не до смеха.
- Я серьёзно. Опиши своими словами как видишь ситуацию. Как всё оно дальше повернёт?
- Мы находимся в окружении. В котле почти шесть сотен тысяч наших войск, - один из интендантов невольно присвистнул, услышав цифру, я же продолжал, посасывая кусочки рыбы и чища дальше. - Если бы командующий фронтом был нормальным и имел яйца, то давно бы направил разбить силы немцев, пока они слабы, боевые части. Но он медлит, и немцы подтягивают резервы, готовят артиллерийские засады в местах где удобно атаковать для наших танков. Ещё два-три дня и вырваться из котла станет не то что невозможно, но трудно. Управление войсками уже потеряно, командиры в панике, сами в тылу должны были видеть, бойцы это видят, идёт разброд и шатание, развал фронта. Вскоре все побегут куда глаза глядят, превратившись в неуправляемое стадо. Думаю, из колечка вырвутся процента три-четыре, и то по самым высоким раскладам. Я думаю даже меньше будет. Остальные или будут перебиты при попытке вырваться из котла, или попадут в плен. Самое страшное что дорога на Москву уже открыта, и между столицей и немцами никаких сил у наших уже нет, все они тут, в котле перевариваются.
Когда я замолчал, в предбаннике, где кроме лавок стоял дощатый стол, за которым мы сидели, наступила тишина.
- И что ты предлагаешь? - вдруг услышал я за спиной голос генерала Алавердова.
Неторопливо обернувшись, искоса посмотрел на генерала, что стоял в дверях, я вернулся к своей рыбе и спросил:
- Вы о фронте или о корпусе, товарищ генерал-майор?
- В обоих случаях.
- По фронту отдать приказ на немедленный отход, причём организованный, назначив ответственных лиц. Прорывать в нескольких местах, искать слабые места. Всю авиацию вывести из котла воздухом. Всё это командующий и сам знает, просто не хочет делать. Я так предполагаю, что приказа нет, а пока он его получит, будет уже поздно. Тут без приказа нужно действовать, а у комфронта кишка тонка.
- Ну хорошо, пусть так будет, а по корпусу?
- Немедленно, пока есть силы и время, поднимать части, и прорываться. У нас от корпуса едва треть осталось, но сил хватит. Не слушая ничьи приказы. Прорвались, вышли на оперативный простор, честь вам и хвала, потому что наш корпус окажется единственным крупным подразделением между немцами и Москвой, ещё и наградят. Будете сидеть, погибните, как и остальные.
- А ты значит погибать не собираешься?
- Без обиды будет сказано, но я командир военного времени, я выберусь. А вы нет. Пока командуют командиры мирного времени, вроде вас, товарищ генерал, или комфронта, нас так и будут бить. Так что придётся ждать, что или вас выбьют, а на ваше место настоящий командир придёт, или у вас яйца настоящего мужика отрастут. Пока этого не произойдёт, нас так и будут бить. К счастью, в таких котлах гибнет большинство таких некомпетентных командиров, которых по-другому с постов просто он снимешь, расстрелы — это полумеры, и кровь нашей армии обновляется, вперёд выходят те, кого в мирное время задвигают назад, они воевать умеют и любят, и бьют немцев. Жаль только простых бойцов, которые гибнут с такими командирами.
- А я не умею? - спросил тот, проходя и садясь на лавку, до этого тот всё это время стоял за моей спиной.
