Несмотря на мнение некоторых альтернативщиков, считающих, что в каждом госпитале работает по особисту, в нашем такого сотрудника не было. А то, мол, он выдаёт такие справки. Не было такого. Если необходимо, то вызывают или сотрудников милиции (была поножовщина среди выздоравливающих, что-то не поделили), или сотрудников госбезопасности. Насчёт вызова последних, то при мне такое было дважды. В первый раз один из ранбольных начал поносить наших командиров, стуканули на него быстро и забрали тоже немедля. Во второй – действительно по делу пришли. Один из свежеприбывших раненых опознал в другом, который уже какое-то время находился в госпитале, своего однополчанина, перебежавшего к немцам и даже подговаривавшего через громкоговоритель последовать его примеру. Как выяснилось, тот здесь под чужими данными был. Арестовали и увезли. Я потом Взором наблюдал, как его по приговору суда шлёпнули на заднем дворике тюрьмы. Много там народу положили, десятка три за те два месяца, пока я тут лежал.
Так вот, первый мой выход. Спустившись по ступенькам на гололёд (тут хоть и сбивают до брусчатки, всё равно скользко) и аккуратно ступая, я направился к калитке, чтобы покинуть территорию госпиталя. Сосед по палате мне заказ сделал, раз в город иду: попросил купить ему сладкого, с этим в госпитале действительно проблемы. Кстати, сосед у меня новый: лётчика-штурмовика отправили в санаторий на долечивание, и вот уже две недели со мной в палате проживает капитан-танкист. Тоже Герой, за дело получил. А ранен был в бою: отползал раненый, покидая горевший танк, и ему по ногам прошёл другой танк, причём наш, неуправляемый, объятый огнём. У капитана обе ступни раздавлены, кости раздроблены. Ноги спасти смогли, в гипсе пока, но ходить ему теперь неизвестно когда, да и сможет ли. Инвалидность его ждала, это точно. Теперь, раз я хожу, оказывал мелкую помощь соседу: воды поднести, медсестру позвать, утку вынести – мне всё в радость, раз лишнее движение делаю. И вот я всё же дождался своего первого выхода, заболтал врачей так, что они вынуждены были разрешить, что не могло меня не радовать. Дежурный врач сегодня утром заходил, просил аккуратным быть.
Выйдя на улицу, я уверенным шагом направился по нужным мне координатам. За два месяца районы вокруг госпиталя мне чуть ли не родными стали, и я ориентировался не хуже аборигенов. Трамваем не воспользовался, прогулялся пешком, тут с два квартала вышло. В старой части города, проигнорировав два рынка, я добрался до дома, где сдавалась квартира, отдельная, со своей кухней. Хозяйка жила у сестры в коммуналке, а квартиру сдавали, чтобы заработать себе на еду. Вчера съехал очередной постоялец, командировочный, и сегодня хозяйка прибиралась, чтобы подготовить квартиру для следующего постояльца или постояльцев.
Я поднялся по деревянной скрипучей лестнице к квартире на втором этаже и постучался в нужную дверь. Дверь приоткрылась, и я увидел пожилую женщину в головном платке. Улыбнулся, чтобы войти в доверие, и произнёс:
– Здравствуйте. Меня Максимом зовут. Аркадий, ваш прежний постоялец, инженер, командировочный, сказал, что у вас квартиру можно снять. Это так, или я адресом ошибся?
– О нет, не ошиблись, – засуетилась она, отряхивая мокрые руки.
Женщина впустила меня в прихожую и провела на кухню. Плита тут была газовая, баллон стоял, а отопление паровое, от ближайшей котельной. Тепло, и даже вода горячая в кранах была. Можно ванну принять, очень хотелось, а то что там пожилой санитар тряпицей протирал. Нет, ванна – это ванна. Про баньку уж и не говорю. Хозяйка всё описывала и показывала, но мне это было неинтересно, я и сам всё знал. Вдруг она спросила:
– Можно ваши документы посмотреть?
– Документов у меня нет, они в регистратуре госпиталя. Поэтому и форма чужая. Я в шестом тыловом госпитале лежу. Вот справка, разрешающая посещение города.
Хозяйка внимательно изучила справку и, возвращая её, с любопытством поинтересовалась:
– Зачем вам, молодой человек, квартира, да ещё на месяц?
– У меня ранение в живот, лечить будут долго. У меня очень чуткий сон, а все шаркают, ругаются, храпят, даже ночью покоя нет. Я у вас хоть посплю. И ванну хочу. Буду каждый день ходить к вам, а на ночь в госпиталь. Может, добьюсь разрешения у вас ночевать. Вряд ли дадут, и погулять-то не отпускали, но, надеюсь, всё же уговорю.
– Вы в какой палате лежите? У меня там знакомая работает, Варвара Андреевна.
– А-а-а, знаю, светловолосая такая, с грустными глазами. Она на первом этаже, а я – на втором. Видел её в перевязочной. Сам лежу в отдельной палате для командиров. Нашу палату ещё называют «Золотой».
– Не слышала, уточню у Варвары. Давайте поговорим об оплате. Мне нужен аванс хотя бы на две недели.
– Вот тут на месяц. А ещё я очень люблю чистоту и порядок. Я готов доплатить, если в квартире раз в неделю будут делать влажную уборку. Мне в моём состоянии, как вы понимаете, это очень сложно.
– Да, конечно, я смогу приходить.
