— Да, наверное, можем, — дразнящая нотка в его голосе, близость его высокого роста, тепло в его глазах — всё это было слишком много за раз. Она прислонилась спиной к стене, чтобы унять дрожь в коленях. — В любом случае, счастливого… пути домой.
Он ухмыльнулся, опираясь рукой на стену рядом с её головой.
— Обязательно.
Нелепо было так говорить, когда дорога домой заняла бы буквально несколько секунд — хотя она не была уверена, живёт ли он до сих пор в Уилтшире или где-то ещё. Не то чтобы ей следовало беспокоиться о том, где он живёт, так или иначе.
Его серые глаза впились в неё в слабом свете, и Гермиона с трудом сглотнула.
— Хорошо. Приятного вечера.
— И тебе, — ответил он. На мгновение его язык высунулся; он прикусил нижнюю губу. В его глазах блеснул весёлый огонёк. — Ты уходишь, или мы будем вечно желать друг другу спокойной ночи до самого рассвета?
— Да, — задохнулась Гермиона. — Конечно, я ухожу.
Чувствуя, как вспыхнули щёки, она ещё раз пробормотала:
— Спокойной ночи.
Малфой искренне рассмеялся. Его рука опустилась рядом с её лицом, поправила один из распущенных локонов и коснулась обнажённого плеча. В то же время, его глаза пронизывали её насквозь; он был достаточно близко, чтобы она могла почувствовать запах виски в его дыхании. До неё донёсся аромат его одеколона.
Поддавшись порыву, Гермиона поднялась на ноги и обвила его шею рукой в неуклюжем объятии, которому она не нашла рационального объяснения даже в самой глубине души. Малфой напрягся, застыв на мгновение, прежде чем его вторая рука переместилась на середину её спины. По ней пробежал всплеск энергии, в месте прикосновения его руки разлилось тепло, а в горле перехватило дыхание.
Смутившись, она отпрянула назад, но он не отстранился от неё. Гермиона оказалась в его объятиях, его крепкие руки прижимали её к себе. Он перехватил её взгляд, и желание всколыхнулось в её жилах.
— Грейнджер, — выдохнул он, и это слово отразилось от её кожи. Затем его пальцы сомкнулись на её челюсти, и его нос задел её нос. Он накрыл её рот своим в мягком, едва уловимом поцелуе, от которого каждая её частичка ожила. Совершенно не задумываясь, она поцеловала его в ответ, снова притягивая к себе, когда он прижал её к стене.
Его язык проник между её губами, горячий поток возбуждения разлился в её сердцевине, и она потянула его за волосы. Девушка тихо заскулила, когда он зажал зубами её нижнюю губу.
Казалось, что прорвало шлюзы, и она не в состоянии насытиться его прикосновениями, его вкусом, его руками на её платье.
Когда он откинул назад копну её локонов, и его зубы прошлись по линии её челюсти, она не смогла сдержать стон, вырвавшийся наружу.
Малфой замер, и его дыхание пробежало по её коже.
— Хочешь пойти ко мне в квартиру?
Она должна была подумать об этом, взвесить все последствия. Но вместо этого она выдохнула:
— Да.
Всё, о чём она могла думать, это о том, как её тело пело от его прикосновений, и у неё не хватило сил отстраниться.
Его губы скривились в ухмылке, и он нежно поцеловал её губы.
— Ты уверена?
— Мерлин, да.
Мгновение спустя она почувствовала настойчивое сжатие под пупком, и он закружил их обоих в аппарации, даже не ослабив своей хватки. Гермиона смутно различила просторную, тщательно обставленную квартиру, но мгновение спустя его рот снова оказался на её, а руки были повсюду. Он вслепую провёл её по коридору, должно быть, в свою спальню, прежде чем, наконец, освободил её губы.
Она потянулась к подолу его джемпера, стягивая ткань через голову, пока его пальцы цеплялись за молнию её платья.
— Ты пьяна? — пробормотал он, прижавшись к её коже и отстранившись настолько, чтобы встретиться с ней взглядом.
— Не совсем.
Он наклонил подбородок, и выражение его лица стало строгим.
— Серьёзно. Насколько?
— Достаточно, чтобы я поняла, что хочу тебя, даже если это не самая лучшая идея, — вздохнула Гермиона, проводя пальцами по гладким мышцам его живота; его глаза потемнели. — Но не настолько, чтобы ты сомневался, действительно ли я говорю «да».
Он ещё мгновение рассматривал её, затем выдохнул: «Слава Мерлину!» и поймал её губы в ещё один обжигающий, переворачивающий ось поцелуй.
Они путались в одежде друг друга, всё изящество и осторожность были оставлены между отчаянными, испепеляющими поцелуями. Голова Гермионы кружилась от возбуждения и волнения, когда она потянула его на кровать, обнажив плоть перед его оценивающим взглядом. Но вместо стеснения, его пристальный взгляд пробудил в ней желание.
Она притянула его к себе в ещё одном глубоком поцелуе, его тело казалось жёстким на фоне её изгибов. Он застонал, когда его пальцы скользнули между её ног и обнаружили, что она готова, и прильнул к её рту. Её желание пульсировало, всепоглощающее, в такт учащённому ритму её сердца, и она обвила ногами его талию. Её голова откинулась на подушки, тело выгнулось дугой, когда он покрывал поцелуями её горло, ключицы, грудь.
И когда он вошёл в неё, на какое-то мгновение она забыла, что должна дышать.