— Женечка, это уже слишком!
— Но ты же делал выставку, где были показаны все ужасы войны. Эта война за выживание идёт сейчас рядом с тобой на улицах столицы.
— Можно подумать? Я в паршивом состоянии, «даже чай не лезет в глотку…»
— «А лезет… только пиво»? Знакомая фраза. Ночь впереди, успеешь прийти в себя, а завтра утром поедешь со мной. Я буду беседовать с детьми, а ты ловить свой кадр.
Вечером позвонил Серёжа, предупредил, что будет поздно. У него серьёзные переговоры, потом сауна.
— Привыкай, в бизнесе почти все получают периодически под дых, закручиваются спиралью, ведут невыносимо нудные переговоры. И только после благополучного их завершения для всех сторон можно расслабиться. Иначе нервная система не выдерживает. Рынок ещё не поделён, поэтому наберись терпения.
— Ты мечтал стать дипломатом, а сегодня ты делец — делишь рынок. А уж сауна — просто лидер пошлых анекдотов.
— Укол принял. Тебя, прежнюю, приветствую. Я налаживаю и создаю международные экономические связи, они сегодня для меня главная политика. И хорошо, что вне государства. Оно пусть сначала разберётся в своих приоритетах, стратегии и тактике. Служить ему сегодня, бестолковому и истеричному, глупо, а главное, бесполезно для страны. Моё дело намного честнее и полезнее. Так ты ещё хочешь быть женой дипломата, политика?
— Уже забыла. Кто это? Так это из-за их бездарности весь беспредел и хаос? — голос мой дрожал, я боялась рассмеяться. — Убедил, не хочу. С дипломатом промахнулась, вопрос не корректен.
— Значит ли это, что в своём политическом мировоззрении ты так и осталась убеждённым утопистом?
— Утопистом? Не согласна. Ибо… наш с Дедом и многими соратниками «Город Солнца» я достроила, значит, идея не утоплена.
— А пойти дальше… в депутаты не созрела! Тоже подсознательно не веришь в действенность государственных институтов? В примитиве, но суть постигла.
— И хорошо, что не созрела — не съедят. Серёжа, заткнём свои фонтаны, как советовал Козьма. Я просто хотела выяснить — мы с тобой едем каждый в своём ряду, я в крайнем правом, ты — в левом. Нужна ли точка пересечения? Мы можем избежать аварии.
— Издалека зашла. И почему я в левом, да ещё и в крайнем? Обижаешь. Мы движемся в одном направлении, мы едем к сыну. Встреча неизбежна. Главное, не превышать скорости.
— Разумно, — я грустно улыбнулась.
— Я даже нашёл возможность ехать в одной машине… Только понравится ли это тебе?
— Сомневаешься, значит, предполагаются жертвы с моей стороны?
— Не спеши с выводами. Спокойной ночи, все скоро излечимся…
— Сказала дама и сняла парик.
Утром заехал Феликс, и мы поехали в ЦВСН — центр временного содержания несовершеннолетних. В рейд с милицией нас не взяли, предложили просто посетить центр. «Там всё вам станет ясно и понятно». Долго ждать нам не пришлось. Подъехал автобус, заполненный детьми, их стали выводить по одному. Феликс начал съёмку.
— Будете сейчас беседовать или дождётесь членов комиссии? Можете присутствовать при составлении протокола задержания.
— Начнём с самого начала.
— Тогда пройдите в кабинет инспектора по делам несовершеннолетних. Он через полчаса начнёт работу с вновь прибывшими.
Появились члены комиссии. Мы представились друг другу, потом устроились на стульях в указанном кабинете.
— Как я не люблю эти моменты своей работы! — заявил со вздохом один из прибывших. — Ночи потом не сплю.
Вошла симпатичная женщина в погонах и пояснила, что сначала составляется временный «паспорт» на каждого задержанного, иногда возникают трудности с установлением личности ребёнка, потом начинается поиск родителей. Если он безуспешен, то ребёнка отправляют в приют. Если есть совершённые преступления — в исправительное учреждение. Но первое и главное — медицинское освидетельствование, первичный осмотр, который обычно показывает, что почти семьдесят процентов детей больны. Их ждут больницы.
Мы слушали молча. — Вопросов нет? — она посмотрела на часы и позвонила по телефону: — Заводите по одному и начните с тихих.
Феликс попросил разрешения для съёмки, никто не возразил. Только именно в этот момент мне стало не по себе: каждый ребёнок — личность, искалеченная и больная, но личность. Имеем ли мы моральное право? Мои мысли прервал адвокат:
— Я могу выступать в их защиту, — он обвёл взглядом окружающих. Все промолчали. — Но если это пойдёт на пользу, то не возражаю. На пользу этим несчастным, я имею в виду.
— Именно такие цели я и преследую, — заверил всех Фил.
Истории, рассказанные детьми о притонах, наркотиках, клее, изнасилованиях, педерастии и детской проституции шокировали. Шокировали нас, взрослых, а детей ничуть — всё, происходившее с ними, считалось в порядке вещей. «Счастливое детство» для них — так и не прочитанная сказка. Само детство — группа риска.
Только один подросток категорически отказался от медицинского осмотра: он пытался укусить милиционера, плевался и ругался последними словами. Когда его всё же уговорили пройти за ширму, врач обнаружил все признаки запущенного сифилиса. Ни о каком приёме в приют не могло быть и речи: все нуждались в первую очередь в лечении.
