Люцифер, самый непримиримый бунтарь, всегда находивший, чем возразить Творцу, на землю не последовал и облекаться плотью не стал. Если Господь сам посоветовал самым упрямым спуститься на землю и своим примером показать Ему, как надо, то это не значит, что у ангелов получится задуманное.
Однако, чувствуя общность именно со спустившимися, он пролетел над землей и прокричал:
— Творец отдал всю землю человеку, но на самом деле с того момента, как вы опустились на гору Хеврон и взяли в жены земных женщин, земля принадлежит нам!
— Правильно, — поддержал Азазель.
— Точно, — проревел всегда угрюмый Бракиэль.
Люцифер распростер крылья, останавливая шум, и продолжил:
— Всевышний Сам попал в Свою ловушку! Человеку дал свободу воли и ждет, что он добровольно пойдет по тому пути, который Он для него наметил. А Сам не вмешивается. Что ж, зато вмешаться можем мы. В наших интересах помешать человеку… вернее, помочь ему жить свободно! Как живем мы, не скованные никакими непонятными запретами, законами и правилами.
Азазель сказал громко:
— Ты прав. Главное, что тогда и Творец поймет и скажет, что этот мир принадлежит нам.
На другой день архангел Метатрон возник перед Шехмазаем, когда тот на охоте ворвался в стадо буйволов, убил трех голыми руками и, разломив череп одного, как спелую дыню, жадно пожирал мозг.
— Что ты делаешь?
Шемхазай расхохотался дико и громко:
— А ты попробуй! Это невероятно вкусно!..
Метатрон покачал головой.
— Нет. Это падение.
— Падение? — вскрикнул Шехмазай. — Это жизнь! Яркая, сочная, настоящая!.. Я наслаждаюсь ею каждую минуту, каждое мгновенье!.. А то, чем живете вы, разве это жизнь?
Метатрон сказал невесело:
— Да, мы не отдыхаем и не развлекаемся. Мы все время работаем, у Всевышнего есть важная Цель, мы все идем к ней.
— Даже не зная, — расхохотался Шехмазай, — что это за цель?
Метатрон сказал мягко:
— Много ли знает твой новорожденный сын о твоих целях? Он даже твои развлечения, даже самые простые, еще не понимает.
— Ты имеешь в виду с женщинами? Ха-ха, подрастет, поймет!
— Когда-то и нам станет доступно то, чего желает достичь с человеком Творец. Но я пришел к тебе не за тем, Шехмазай. Всевышний разочаровался в том, что получилось… Он нашлет на землю потоп. Все погибнет! Не останется ни клочка суши. Даже вершины гор будут покрыты на десять локтей. Это, как я догадываюсь, чтобы не спаслись даже нефилимы, которые ростом в девять локтей.
Шехмазай неверяще смотрел в лицо Метатрона, тот был серьезен и скорбен. Все, что делают ангелы, вспомнил Шехмазай, всегда только с позволения или по прямому указанию Господа. Значит, Господь все еще любит их, отвернувшихся от него, предупреждает, дает возможность что-то сделать…
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что сообщил заранее.
Особо громадными и чудовищно сильными были стокимы, внуки нефилимов. Эти очень скоро перестали обращать внимание на людей и начали сражаться друг с другом, похваляясь силой и свирепостью. Людей убивали, когда те оказывались по дороге или просто подворачивались под руку, а так обычно пренебрегали столь малой и ничтожной добычей.
Убитые стокимы тут же превращались в злых духов, так как у них умирала только плоть, а бессмертный дух, унаследованный от ангелов, всего лишь освобождался. Однако пребывание в материальном теле испортило их характер настолько, что и после потери плоти стокимы оставались такими же свирепыми и злобными.
Не в состоянии убивать, как раньше, они вымещали злобу, подстерегая путников в безлюдных местах, пугали, стараясь делать это, когда человек идет по опасной тропе или по краю пропасти, чтобы тот в страхе отшатнулся, упал и разбился.
Некоторые научились появляться в сновидениях, но больше всего их злило, что сон праведных и чистых душ для них оставался неприкосновенным.
Многие пытались войти в сны великого воина, что истребил их великое множество, единственного из людей, кто смог противостоять им и потому противостоял везде, где находил. Однако то ли душа его чиста, то ли воля сильна, но никому не удавалось даже коснуться его сна.
А Мафусаил покачивался в седле в такт идущему рысью коню, вспоминал, как это все было раньше, и не мог понять, почему сейчас все ушли так далеко от простых и ясных законов, по которым жить если не всегда легко, зато безопасно, можно пахать землю и строить города без оглядки, что набегут чужаки, мужчин убьют, женщин уведут на поругание, а все дома сожгут.
Первого сына Каина звали Енох, он еще повиновался закону Божьему, но все следующие поколения уже не то чтобы позабыли про Творца или его законы, но соблюдали не так строго. А каждое следующее — все меньше и меньше.
У Адама в его сто тридцать лет родился сын, которого назвали Сифом, его пращур в шестом колене, он, как и Каин, женился на одной из своих сестер. У них были дети, внуки, и, самое главное, все их дети и внуки повиновались закону Божьему. Но, увы, не правнуки.
