Айрин все еще не очнулась, но до меня доносилось ее едва уловимое дыхание. Она жива. И с ней все будет в порядке, по-другому и быть не может!
Мы в мгновение ока донеслись до больницы, и я с ребенком на руках побежала внутрь. Я бежала по коридору, сталкиваясь с некоторыми медсестрами и случайными зеваками и не замечая их.
— Врача! — Я добежала до стойки в приемной, где сидела молодая девушка лет двадцати пяти. — Скорее, девушка!
Она подскочила со своего стула, уронив его, и побежала куда-то за дверь. Через несколько секунд она прибежала назад в сопровождении нескольких санитаров, тянущих каталку, и мужчины лет тридцати пяти, который, скорее всего, и был доктором.
Я положила девочку на каталку. Доктор поправил очки, упавшие на нос.
— Что с девочкой?
— Я не знаю! Все было в порядке, а потом она потеряла сознание! — мой голос сорвался на истерический визг.
Доктор утвердительно кивнул. И указал санитарам на коридор. Они послушно повели каталку по указанному направлению.
— С ней все будет в порядке? — Я схватила доктора за рукав. — Отвечайте! С ней все будет хорошо?
— Мэм, мы сделаем все, что в наших силах…
Я почему-то начала злиться, меня обуревала такая ярость. Я злилась на всех: на себя, что не могла предугадать этого, на доктора, что не говорит ничего точного, даже на Вайлет, которая сейчас пыталась оттянуть меня от доктора, схватившись за рукав моего платья.
— Нет! Обещайте, что с ней все будет хорошо!
Вайлет оторвала мою руку от доктора, и он, что-то бормоча, пошел по коридору, где недавно проехала каталка. У меня началась истерика, руки тряслись, а из глаз полились слезы.
— Вайлет, я больше не могу так!
Подруга обняла меня, и я наконец-то позволила себе быть слабой. Я плакала, плакала, пока совсем не обессилела и села ближайший диванчик. Я закрыла глаза и ждала доктора, который ушел, казалось, уже несколько часов назад.
Так я и просидела с закрытыми глазами. Вайлет о чем-то говорила с моей сестрой, после чего они оба ушли. Остались только я и Вайлет. Она села рядом со мной и обняла за плечи.
— Успокойся, все будет в порядке. Вот увидишь, — но голос ее звучал недостаточно уверенно, чтобы он смог переубедить меня.
Открыв глаза, я посмотрела на ее руки, которые она сплела в замок. Я обеспокоенно посмотрела на подругу.
— Вайлет? Где твое кольцо?
Она обеспокоено посмотрела по сторонам.
— Какое кольцо?
— Не притворяйся. Ты отлично знаешь какое. — Вайлет все равно молчала, бесшумно теребя края своей блузки. — Вайлет?
— Я не хотела рассказывать. Я уже несколько недель как развелась со своим мужем.
— Ох! — У меня вырвался вздох, который можно посчитать и удивленным, и сочувственным одновременно. — Но почему?
— У него была другая женщина. Он изменял мне около восьми лет.
— Не может быть!
— Оказывается, может! Помнишь, ты звонила мне, чтобы сообщить о рождении дочки? — Я кивнула. — У меня был не насморк. Тогда я узнала обо всем, но он поклялся, что это было всего раз и вышло случайно. Я, как дура, поверила. Но он соврал и продолжил изменять мне, — она судорожно вздохнула. — Теперь он остался с носом, мой отец выгнал его со своей фирмы. Так что теперь он, можно сказать, нищий! — Она рассмеялась, но смех был больше похож на бульканье.
Я сжала ее руку.
— Ты еще найдешь себе достойного человека, я верю в это.
Она в ответ сжала мою ладонь, и ободряюще улыбнулась:
— И я верю.
***
Прошло, наверное, еще несколько часов, прежде чем доктор появился в том коридоре. Он снял маску и провел рукой по лицу.
Мы обе подскочили, как ошпаренные.
— Доктор? Как она, все в порядке?
На наше великое облегчение, доктор утвердительно кивнул.
— Да, с девочкой сейчас все хорошо, она спит. Но если бы вы приехали чуть позже, все закончилось бы гораздо хуже, — он тяжело вздохнул, от чего я напряглась. Значит, дальше последуют не такие хорошие новости. — У вашей дочери врожденный порок сердца, разве вы не знали об этом?
Вайлет за моей спиной громко охнула.
— Порок сердца? Врожденный? — Сказанные доктором слова все никак не хотели усваиваться в голове. — Но мне сказали, что моя дочь совершенно здорова.
— К сожалению, такое бывает. Быть может, когда она спала, вы слышали хрипы?
— Да, она иногда хрипела во сне, но мы списывали все это на простуду…
Я осела на диванчик и схватилась за голову. Слова доктора эхом отзывались в голове, но для меня в них не было смысла.
— Это можно вылечить?
— Да, но в нашей стране подобные операции на маленькой девочке не согласится делать ни один врач. Слишком большой риск. Я сам соглашаюсь на подобные операции, только если возраст пациента выше двенадцати. Раньше не согласится ни один врач.
Нужно взять себя в руки! Не впадай в отчаяние, Америка! Все еще есть надежда!
Я поднялась с дивана.
— Что нам нужно сделать, чтобы… — я чуть не сказала «дожить до двенадцати». — Чтобы предостеречь ее от подобных приступов.
